Этим трем поколениям соответствуют пять фаз жизни государства (фазы не совпадают с поколениями, поскольку некоторые из них возникают при жизни одних и тех же людей): 1) победы над врагами и основания государства, 2) формирование единоличного правления и перехода от асабийи к мулку, 3) благоденствие и демонстрация могущества, в том числе строительством зданий и городов, 4) застоя, когда главной задачей становится поддержание стабильности, «чтобы все шло как всегда», 5) расточительства, растрат и безумств, когда очередной правитель не интересуется ничем, кроме собственных удовольствий. На этой стадии начинаются дворцовые перевороты, мятежи, вторжения врагов — и ослабленному и выродившемуся государству приходит конец.
Согласно Ибн Хальдуну, воспрепятствовать такому развитию событий невозможно: он не знает другого способа создания асабийи, кроме «жизни на открытых пространствах». Создав государство, люди тем самым отказываются от естественного источника Власти в пользу его суррогата (насилия) и вступают на дорогу, с которой нет возврата. Вот почему Ибн Хальдун нисколько не интересовался приемами интриг и искусством обмана; в его представлении, все эти приемы борьбы за власть лишь ускоряли неизбежную деградацию общества и еще быстрее вели к гибели государства. Источником Власти для Ибн Хальдуна оставалась естественная сплоченность, встретить которую можно было лишь у примитивных племен.
Нам, европейским жителям начала XXI века, пессимизм Ибн Хальдуна может показаться устаревшим. На нашей короткой памяти (с 70–х годов прошлого века) еще не было случая, чтобы европейское государство рухнуло вследствие деградации Власти и было захвачено новыми носителями асабийи [329]. Да и во времена Ибн Хальдуна далеко не везде на Земле имелись примитивные племена, готовые в любое время вторгнуться в пределы цивилизации. Но если сформулировать его теорию в чуть более общем виде — как вечный цикл смены «состарившихся» властных группировок новыми, молодыми и малочисленными, обладающими большей сплоченностью, — то нельзя не ощутить холодок в спине. Как знать, может быть, кто‑то из читателей этой книги и есть та будущая элита, что придет на смену погрязшим в роскоши современным правителям [330]?
Практик. А если мы вспомним проблемы мусульманского населения современной Западной Европы? Уже достаточно много экспертов всерьез рассматривают вопрос о том, не разрушат ли они своей верой и сплоченностью мультикультуралистское общество Евросоюза? Кстати, именно национальная асабийя позволила албанцам отобрать у Сербии ее сердце — Косово. Так что Ибн Хальдун актуален не только для XIV века!
Теоретик. Подведем итоги. Главное открытие Ибн Хальдуна — асабийя, сплоченность в качестве источника всяческой власти. Именно сплоченность, верность общей цели позволяет самой организованной группировке подчинить себе все остальные; но в таком увеличившемся сообществе асабийя уже не работает, и подменяется мулком (принуждением). Сплоченность из‑под палки оказывается плохой заменой исходной асабийе, и Власть начинает необратимо разрушаться. Отсюда следует второе открытие Ибн Хальдуна: цикличность любой Власти, неизбежность наступления периода разложения и смут, за которым столь же неизбежно Власть переходит в руки новой, более сплоченной группировки.
Читатель. Судьба? Доблесть? Что за странный заголовок? Все же знают, что макиавеллизм — это «скрывать за улыбкой кинжал», как удачно сформулировали китайцы, мораль напоказ и абсолютная аморальность на деле.
Теоретик. Скажу больше, «макиавеллизм» можно даже измерить. В 1970 году американские психологи Кристи и Гейс опубликовали тест, MACH‑IV, выявляющий у испытуемого желание и умение манипулировать другими людьми. Так что общепринятое (причем еще с XVII века, когда в английском языке появляется это слово) понимание «макиавеллизма» действительно ничего общего не имеет с «судьбой» и «доблестью». Макиавеллизм — всего лишь жестокость, замаскированная хитростью, одна из 36 стратагем, возведенная в абсолют.
