– А, – произнес я. Конечно же, он не сомневался, что я пишу новый роман. С чего бы мне его, в конце концов, и не писать? Я же всегда этим занимался – с тех пор, как сам был ненамного старше него, а с моего последнего издания прошло несколько лет. Странным было б, если б я сейчас ни над чем не работал.
– Как вообще движется? – спросил он. – Близитесь к концу?
Я улыбнулся и попробовал подумать, как тут ловчее всего ответить. Перед тем как скончался Дэниэл, я занимался новой книгой, но с тех пор почти совсем ее забросил. Рабочее название – “Чужие истории”, но после смерти сына я не находил силы на нее смотреть. Она по-прежнему была со мной, разумеется, лежала на рабочем столе моего компьютера, словно невзорвавшаяся бомба, но я не мог заставить себя открыть файл. Правда состояла в том, что мне было страшно возвращаться к рукописи, которая, по сути, стоила моему сыну жизни.
– Надеюсь, – вымолвил наконец я. – Трудно сказать. Тут может пойти в любую сторону.
– А вы мне что-нибудь про нее расскажете?
– Я бы предпочел этого не делать, – ответил я и покачал головой.
– Ваше право. Полагаю, трудно разговаривать о неоконченной работе. Никогда не знаешь, кто способен украсть твои замыслы.
– Дело не в этом, – сказал я, изо всех сил стараясь, чтобы он считал, будто ему я доверяю. – Просто…
– Я шучу, – произнес он, чуть сконфузившись. – Не то чтобы кто-нибудь мог попросту взять чью-то чужую историю и написать ее сам, а? Такому нужно со временем вылепиться в голове у писателя. Как ни крути, роман – это же далеко не только его сюжет, правильно?
– Правильно, – сказал я, задаваясь вопросом, сколько моих собратьев по цеху поспорили бы с таким представлением. – Так вы утверждаете, значит, – что? Если бы кто-то так все же
– Ну, он бы оказался по-настоящему талантлив, – сказал он. – Но к тому же и полным психопатом.
Я рассмеялся.
– Ну да. Но, разумеется, одно другому не мешает.
– Вы можете сказать хотя бы, когда ее, как вам кажется, издадут?
– Не знаю, – ответил я, желая, чтобы он уже сменил тему, потому что обо всем этом говорить мне очень не хотелось. – К концу следующего года, может? Или в начале того, что за ним.
– Ну, я с нетерпением буду ждать возможности ее прочесть, когда б вы ее ни закончили, – сказал он, после чего сходил к стойке бара и заказал нам еще выпить. А когда вернулся – порылся в сумке и вытащил “Вентолин”, сунул форсункой в рот и быстро вдохнул. Я в ужасе уставился на него. В голове у меня слегка закружилось, как будто земля сдвинулась на удар сердца быстрее в своем обычном вращении, а я отстал на несколько шагов.
– У вас астма, – тихо произнес я, скорее утверждая, чем спрашивая, но он, глянув из-за столика на меня, кивнул.
– Да, – ответил он. – Но все не так уж плохо. Ингалятор выручает.
– У моего сына была астма, – сказал я. – Он от нее довольно сильно мучился.
Он кивнул и вдохнул еще раз, а потом вернул знакомое мне синее устройство к себе в ранец.
– У кого-то получше, у кого-то похуже. Моя всегда была управляема.
– От нее он и умер.
Тео откинулся на спинку стула и уставился на меня.
– Господи, – произнес он. – Простите меня. Я не отдавал себе отчета.
– Вам и не с чего было.
– Вы не будете против, если я спрошу, что произошло?
Я отвел взгляд в сторону. Вреда в том, чтобы сообщить ему правду, не было. До определенной границы, по крайней мере.
– То был сезон сенной лихорадки, – сказал ему я. – И астма у него, конечно, обострялась гораздо сильнее в такое время года. Он сидел дома, у нас в квартире, делал какую-то свою домашнюю работу на моем компьютере. – Вот теперь настал момент немного размыть подробности. – Меня не было. Я вышел за какой-то едой навынос. Похоже, у него случился необычайно острый припадок и он не успел дотянуться вовремя до ингалятора. Рухнул на пол. К тому времени, как я вернулся, его уже не стало.
– Какой ужас, – произнес Тео. – А сколько ему было?
– Тринадцать.
Я вперился в поверхность стола, поцарапал ногтями дерево столешницы. Ощущал его заново – маленькая рука вцепилась мне в плечо, предплечье у меня на горле. Он сжимал мне трахею, и я старался оттолкнуться, но он для меня был слишком силен, и когда я вновь поднял голову, он сидел напротив на месте Тео, наблюдал за мной, и на лице у него читалось что-то такое, что пробивало мне грудь навылет, хватало за сердце, сжимало его, не давало крови проталкиваться по моему телу.
– Ты сам во всем этом виноват, – прошептал я.
– Что?
Я несколько раз моргнул, ощутил, как морок покидает меня, и потряс головой. Дэниэл исчез; Тео вернулся.
– Ничего, – ответил я. На столе заметил сигаретную пачку и нахмурился. – Знаете, если у вас астма, вам бы лучше не курить совсем.
– Пытаюсь бросить.
– Ну так пытайтесь сильней, – с напором произнес я.
– А Дэниэл…
– Довольно о нем, – отрезал я – жарче, нежели намеревался. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
