Лестница в небо полностью

– Они вон там, – сказал ты и показал на гостиную.

– Они порядком устали, – вмешалась я. – Играли весь день, а за ужином наелись до отвала.

– Роберт, – произнес голос у меня за спиной, и я повернулась навстречу своей сестре – та вышла в прихожую, на лице маска досады. – Ты это какого хера тут делаешь?

– Счастливого Рождества, – повторил он, делая шаг вперед, чтобы поцеловать и ее тоже, но она отпрянула и вытянула руки, словно бы тщательно выдерживая дистанцию.

– Вот не надо мне тут этого счастливого Рождества, – сказала она. – Я задала тебе вопрос. Какого хера ты тут делаешь?

– Полна праздничного благодушия, понимаю.

– Роберт, я…

– Мне хотелось немного побыть со своими сыновьями, – вздохнув, ответил он. – Это уголовное преступление?

– Нет, но мы уже об этом разговаривали. Они твои весь день двадцать седьмого.

– Но ведь это не одно и то же, правда? – сказал он. – Я пропустил, как они сегодня утром разворачивали подарки. Меня впервые при этом не было.

– Ну а я была. И Арьян был. Поэтому все вышло прекрасно. Ты им не понадобился. Они, вообще-то, про тебя даже не вспомнили.

– Ребекка, это жестоко, – сказала я, и она теперь обернулась ко мне, ткнула пальцем в воздух и велела не совать нос не в свое дело. Она уже была слегка пьяна, и от ее тона я припомнила наше с нею общее детство, когда сестра набрасывалась на меня безо всякого повода и ссора наша в любой миг грозила перерасти в драку. Воспоминание об этом испугало меня.

– Я просто хочу повидать своих детей, – тихонько произнес Роберт. – Мне можно войти? Пожалуйста!

– Нет, нельзя, – сказала она. – Если ты сейчас туда войдешь, они только перевозбудятся, а я их планировала уже скоро укладывать. Лучше бы ты просто ушел.

– Но, Ребекка, он же добирался в такую даль, – возмутилась я. – Несколько минут уж точно не помешают…

– Ох, ну вот, поехали, – сказала она, закатывая глаза. – Вечно ты за него, а?

– Ничего я ни за кого, – ответила я. – Но сегодня же Рождество, в конце концов.

– Видишь? – сказала она, повернувшись к Арьяну, который тоже вышел к нам в прихожую, но держался чуть поодаль, не уверенный в своей роли в общей беседе – если такая ему вообще полагалась. – Вот с чем мне приходится жить. Никто никогда меня не поддерживает.

– Я вот честно не ссориться приехал, – спокойно произнес Роберт. – Привет, Арьян, как дела?

– У меня хорошо, спасибо, – ответил тот. – А ты как?

– Лучше некуда, – ответил Роберт. – В начале недели был небольшой насморк, но теперь, кажется…

– Мы не могли бы прекратить, пожалуйста, этот светский треп? – спросила Ребекка, уже возвысив голос.

– Тебе от насморка и простуды лучше чего-нибудь попить, – произнес ты. – В такое время года подцепишь что-нибудь – и сляжешь на несколько дней.

– У меня нурофен есть, если поможет, – предложил Арьян.

– Спасибо, Арьян, – сказал Роберт. – Но, кажется, пока у меня все в порядке.

– Ну, я могу дать тебе парочку с собой, если…

– Арьян! – взревела Ребекка, и я аж вздрогнула. – Ты не мог бы… – Она умолкла, закрыла глаза и глубоко вдохнула носом. Такое, воображала я, терапевт ей мог посоветовать делать в минуты стресса.

– Будет как раз то, что надо, если я увижусь со своими детьми, – сказал Роберт. – Так даже Идит считает.

– Я просил тебя не впутывать в это Идит, – сказал ты, сделав шаг вперед и обхватив рукою меня за плечи.

– Я помню, – согласился он. – Извини. Но послушай, Ребекка, можно я просто зайду и поздороваюсь? Чего нам тут всем топтаться в прихожей.

Не успела она ответить, как старший мой племянник Дэмьен выскочил из гостиной и завопил от восторга при виде своего отца, подбежал к нему и обхватил ему ноги. Мгновение спустя возник и Эдвард – и поступил точно так же, и сразу же оба мальчишки принялись наперебой ему рассказывать, какие подарки они получили, схватили его за каждую руку и потащили в гостиную показывать новые игрушки.

– Извини, – произнес Роберт, проходя мимо Ребекки, при этом ему не удалось скрыть в голосе нотку торжества. – Честное слово, я ненадолго. Час максимум.

– Этого я так не оставлю, – произнесла Ребекка, едва он скрылся в гостиной и притворил за собой дверь. – Если он считает, будто может являться когда ему только заблагорассудится и…

– Быть может, если б ты организовала ему подходящие часы посещений, – сказала я. – А то, я так понимаю, с тобой ужасно трудно иметь дело.

– Ох, да заткнись ты уже, Идит. Ты же совсем не соображаешь, о чем толкуешь.

– Но ты обратилась к нам всем, Ребекка, – проговорил ты. – Поэтому вполне обоснованно твоя сестра высказала собственное мнение.

– И ты, значит, на его стороне, да? – спросила она. – Какой сюрприз! Послушай, между нами все кончено, и я не желаю, чтобы он все время околачивался вокруг, неужели это так трудно понять? Мальчики принадлежат мне, и…

– Ох да ради ж бога, – сказала я, всплеснув руками. – Мальчики никому не принадлежат! А если они и чьи-то, то вас обоих!

– Они принадлежат мне, – стояла на своем она, – и их нужно оставить в покое, чтобы они приспособились к своей новой жизни.