Как ни печально, но эльфы, волшебники и вампиры побеждают космонавтов с их звездолетами и бластерами. И это явление мирового масштаба – про космос, про иные миры и контакты с другими цивилизациями пишут реже, а читают меньше, чем про магию и борьбу с очередным Темным Властелином. Когда берешь в руки двадцать рукописей молодых авторов, еще не имеющих ни одной авторской книги, то хороших произведений «о космосе» почти и не ждешь. В лучшем случае ожидаешь увидеть какие-нибудь «будни космического десанта», где картонные персонажи-люди палят из всевозможного оружия в таких же картонных инопланетян.
Иван Кузнецов, участвовавший в семинаре молодых авторов на международной конференции по фантастике «Роскон», меня по-хорошему удивил. Причем удивил настолько, что, прочитав страниц двадцать-тридцать «Лестницы в небо», я всерьез задумался – а с молодым ли автором я имею дело? Не подал ли свой роман под псевдонимом автор более маститый, написавший не одну книгу и решивший, по примеру цирковых бойцов столетней давности, выйти на арену в маске?
Тем более что основания заподозрить розыгрыш были. Во-первых, конечно, сама книга. Четко выстроенный сюжет, хороший язык, живые персонажи. И это единственный роман начинающего? Не верю! А второе – само имя автора. В английской и американской традиции назваться «Джон Смит» – все равно что подписаться «Я. Аноним». А ведь Джон и Иван – это имена, происходящие от одного корня, а фамилия «Смит» в переводе означает «кузнец». В общем, я всерьез подозревал, что под именем Ивана Кузнецова – «Джона Смита» из Самары – скрывается кто-то хорошо известный читателям.
Разочарование было приятным. Иван Кузнецов оказался самым настоящим Иваном Кузнецовым, и книга, которую вы держите в руках, – действительно его первая книга. Что ж, могу только развести руками. Дебют удался!
Написать космическую оперу – задача для начинающего автора и простая, и сложная одновременно. С одной стороны, проще писать о том, чего не знает никто. Создавать любой мир, который потребуется, наделять его любыми законами. С другой стороны – уж очень много предшественников. Немыслимое количество самых невероятных миров, форм жизни, обществ, звездолетов, оружия… А ведь космическая опера всего этого требует – и инопланетян с экзотическим оружием в руках, и красочных пейзажей иных миров, и нависшей над всей Галактикой опасности… Представьте себе, как при этом не повториться, вольно или невольно не скопировать то, что уже было написано! Космическая опера – это своего рода театр, где режиссеру выдают старенькие, потертые декорации, предлагают расставить их по-новому и подкрасить, да и написать после этого такую пьесу, чтобы все имеющиеся (и необходимые) предметы были в ней задействованы.
Ивану, как мне кажется, это удалось. В жестких рамках жанра он поселил интересных героев – именно героев, потому что повествование хоть и крутится вокруг молодого землянина Геннадия Павлова, но ведется еще и от инопланетян Кэлеона Рат Канги и Итени Рина. И вот тут как раз начинается самое интересное. Попытка показать «изнутри», от первого лица существо хоть и антропоморфное, но к человеческому роду не принадлежащее, трудна даже для опытного автора. Для начинающего – тем более. Тут важно соблюсти баланс между похожестью – вряд ли нам будут интересны мысли разумной плесени или думающих кристаллов – и необычностью – иначе в самой затейливой инопланетной шкуре мы узнаем точно таких же людей, как и мы. Кузнецов по этой тонкой грани прошел, и образы Кэлеона и Итени ожили, стали настоящими и любопытными.
«Лестница в небо» – первая книга дилогии (а может быть, и большего цикла?) молодого автора. Не на все вопросы он дал ответы, не все заботливо развешенные по стенам ружья выстрелили. Что ж, будем ждать продолжения. Иван Кузнецов взял хороший старт, и теперь лишь от него зависит, каким будет путь его героев. Они, как и сам автор, пока лишь на первой ступеньке лестницы в небо.
Я успел отвыкнуть от снов. Был убежден, что за пределами Земли снов не бывает. Что их место в прошлой, уютной, бесконечно далекой жизни обычного парня, поверившего, что ему выпал счастливый билет – возможность увидеть то, о чем миллионы могли только мечтать.
Что осталось во мне от того наивного идеалиста, мнившего себя хитроумным прагматиком? Что заставляет сражаться за тех, кто стал безразличен? Что помогает балансировать на краю бездны, оттягивая неизбежное – момент, когда я должен буду выбрать и, шагнув вперед, сорваться с обрыва? Что во мне осталось от человека, кроме способности видеть сны?..
Один и тот же сон…
Я стою в центре пепелища – идеального круга, лишенного жизни. Позади неглубокая выжженная колея, черным клинком рассекающая плоть чужого мира. Тропа, по которой я шел.
