Кадзэ едва уловимо сжимает и разжимает левую руку, которая отзывается острой болью.
Шредер не стал ждать, вспомнит ли его ученик об этой старой традиции, отрубив ему палец одним ударом штыка.
Этой рукой меч больше держать не получится… что, впрочем, совсем неважно уже…
- Убери его Стокман, приведи в себя! Что угодно сделай! Я хочу знать почему.
Кадзэ поднял взгляд и всмотрелся в темноту перед собой.
Плоскую, но давшую возможность хоть что-то видеть.
Перед ним сидела девушка, подперев голову рукой.
- Наконец-то ты снизошел хоть как-то начать реагировать на меня, – она едва заметно улыбнулась. – Й’оку, я здесь для того, чтобы помочь тебе. Мастер ждет твоего возвращения и, помиловав тебя, ожидает раскаяния и преданности. Жизнь сложная вещь, в ней много такого, о чем ты не знаешь, но я помогу тебе разобраться и вернуться на путь, для которого ты был рожден.
Кадзэ едва заметно качнул головой.
О жизни он уже узнал достаточно, и узнавать больше ни от кого, кроме Мастера Йоши, не хотел.
- Я Караи, – девушка поднялась и подошла ближе. – Поешь, выспись, и завтра мы приступим к тренировкам.
Она отвернулась и вышла, прикрыв за собой дверь.
Кадзе устало закрыл глаз, поведя плечами, и едва заметно сжал ткань черного косодэ, которое на него надели люди Караи.
Все, о чем он жалел, это серая маска, впитавшая в себя запах рук Рафаэля, которую у него забрали.
В одиночестве и темноте, откуда забрали старшего брата, Миднайт не знал, сколько прошло времени.
Оно словно остановилось с того мига, как Й’оку впервые в жизни никак не среагировал на его просьбы о помощи и слезы.
Это было страшнее многорукого чудовища и тысяч белых глаз страшилищ из фильмов.
«Ничего у меня не осталось… все исчезло… я один… один… один…»
Сжавшись клубком, Миднайт снова и снова пытался отделаться от воспоминаний, где Й’оку равнодушно сидел к нему спиной, даже не вздрогнув, когда брат обнял его.
Кошмар наяву.
- Ты сказал, что хочешь вернуть все назад.
В подвале вспыхнул свет, заставивший сжаться еще больше.
Перед Миднайтом стоял Мастер.
Он минуту рассматривал трясущийся клубок жалости и убогой боли, а потом присел на корточки и взял ученика за шкирку.
- Хочешь?
- Д-да… – заикаясь, выдавил Мид. – Да, Мастер… больше всего на свете… только не оставляйте снова здесь…
Шредер минуту смотрел на него, кривясь от отвращения, потом встал и поднял Миднайта за собой следом, заставив встать на ноги.
- Хорошо, не буду, – негромко проговорил он. – Но ты должен кое-что сделать, чтобы вернуть все обратно.
Мид часто закивал, готовый сейчас хоть на луну полететь, только бы вырваться из этого темного подвала, где каждый угол пропитан одиночеством и тишиной.
- Идем, – Шредер дернул его за собой.
- Й’оку! Й’оку… брат…
Миднайт свалился около металлического стола в лаборатории Стокмана и зарыдал, уткнувшись лбом в холодную руку.
- Нет… нет… нет…нет…
Шредер дернул бровью, скосив глаза на Стокмана.
- Хоть в этот раз от тебя был толк, – бросил он и подошел к столу.
Бесцеремонно вздернув Миднайта на ноги, он развернул его к себе и отвесил хорошую оплеуху.
- Приди в себя! Мне нужны сейчас не сопли, а твое умение делать дерьмо от всего сердца…
Его прервал короткий треск передатчика на столе.
- Мастер! У нас гости.
- Отлично! – Шредер прищурился и еще раз встряхнул Миднайта. – Хочешь, как раньше – сделай, что я скажу! Понял?!
Тот безвольно кивнул, все еще косясь на стол, где лежало неподвижное тело.
- Мне нужен твой талант снимать подходящие моменты на телефон. Полагаю, ты сможешь договориться с моими гостями о том, что меня интересует.
====== Принять ======
Море яркого рыжего пламени плыло в воздухе свежим запахом лимонного сока, капая белым воском на темно-зеленую ладонь.
Раф собрал в горсть жидкий горячий крик своей души и сжал, пропуская сквозь пальцы.
Вот так же…
Вот так же она ускользнула, улетела прочь в никуда, закапала пол застывшими слезами парафина и исчезла, как дым от погасшей свечи.
Затушив ладонью сразу три огонька, Раф коротко взвыл, молясь, чтобы в кожу вонзилась боль, вгрызлась своими острыми зубами, вцепилась в самый центр ладони, где, как говорил Лео, лежит линия сердца, и выжгла бы все к чертям…
Никуда она не делась… его любовь…
Раф рассмотрел обожженные кисти, зажмурился и уронил руки, мотнув головой.
Легче не стало.
Ни на минуту.
Ни на долю секунды.
Он обернулся к кровати и рухнул около нее, сунувшись башкой в сложенные на неподвижном пластроне холодные руки Кадзэ.
«Нет… открывай глаза. Я согрею. Вот сейчас, только подожди минуту… сейчас согрею…»
Раф сжал в сгоревших горячих ладонях уже закостеневшие пальцы и начал покрывать их поцелуями.
«Очнись…»
Потом выдохнул пару раз, пытаясь утопить в глотке режущий ее вой, и затрясся в немых рыданиях, уже не имея сил и гордыни сдерживать себя.
- С дороги, сученок! – Раф не глядя отшвыривает прочь Миднайта, который пытается остановить их, и бросается вперед.
Он знает, что спину надежно прикроет Лео, знает, что остановить его не сможет никто, потому что он у цели.
- Кадзэ!!
За ржавой решеткой подвала Шредера он видит лежащего спиной к нему родного и желанного.
