— Здравствуй, Филипп! Узнал? — Анатолий Иванович усмехнулся. — Впрочем, неудивительно, если не узнал… Столько времени прошло… Да и незначительный я человек…
— Кто это? Представьтесь! — даже отойдя от дел, Беспалов разговаривал командирским голосом.
— Твой бывший друг и соратник Махов, — отозвался старик.
— Анатолий? — бывший друг произнес это имя столь же бесстрастно, как и «я слушаю».
— Вспомнил все-таки, — Махов вздохнул. — Знаешь, зачем я звоню? Ни в коем случае не для выражения соболезнований. Я давно мечтал задать тебе вопрос: каково без единственного ребенка? Кстати, ты уже осознал это или мне позвонить еще?
— Я никак не причастен к гибели Егора, — отозвался Филипп Григорьевич.
— И все же я считаю тебя убийцей моего мальчика. — Махов почувствовал, как спазмы сжимают горло. — Если бы ты выполнил хотя бы одну мою просьбу, Егор и Надежда бы жили. Однако ты просто забывал. Конечно, когда сидишь на вершине, плевать на тех, кто копошится внизу.
— Я забывал, потому что решал важные дела, — бывший исполкомовец повысил голос. — Ты и представить себе не можешь, насколько важные. Любая ошибка могла стоить мне жизни.
— Жизнь моего мальчика в счет не шла, — вздохнул Анатолий Иванович. — Ну что ж! Надеюсь, Диана для тебя что-нибудь да значила, поэтому желаю пройти через те муки, через которые прошел я. Скажу еще кое-что: твоей шлюхе-дочери самое место на кладбище, как, впрочем, и всей вашей паршивой семейке.
— Подлец! — процедил Беспалов. — Когда-нибудь я заткну твой вонючий беззубый рот!
Махов расхохотался:
— Не зарекайся, друг. Давно ли клан Беспаловых — Полоцких считал себя неуязвимым? И вот одним меньше. Пока одним. — Он бросил трубку.
Филипп Григорьевич долго стоял, слушая прерывистые гудки, потом, со злостью отшвырнув радиотелефон, пошел в спальню, где в слезах лежала жена.
— Клавдия. — Он остановился на пороге, сжав кулаки. — Я знаю, кто убийца нашей дочери.
Сухие посиневшие губы супруги прошептали:
— Кто, Филипп?
— Ты не поверишь. — Старик стукнул ладонью по двери. — Это мой бывший дружок Махов.
Жена подняла покрасневшие веки:
— Ты сошел с ума! Зачем ему убивать ее?
— Все очень просто. Это месть за Егора, — Беспалов сел на кровать и взял ее дряблую руку в свои.
Клавдия попыталась приподняться, но тут же бессильно упала на подушки:
— Позвони в прокуратуру. Надо сообщить об этом. Да не сиди, как истукан. Негодяй должен понести наказание!
Филипп Григорьевич кивнул, тяжело вздохнув:
— Понести наказание! Он все рассчитал. Самое неприятное: ему все равно, что с ним будет. Ему уже нечего терять.
Он тоже видел в выпуске новостей сообщение о гибели Дианы, и его терзали противоречивые чувства: с одной стороны, он потерял выгодную работу плейбоя и снова был вынужден искать нечто подобное, однако с другой — ему ужасно надоела эта сука, с ее непомерными сексуальными запросами, выкрутасами, унижениями. В последние дни ее жизни ему от нее надо было лишь одно, но Диана осталась верна себе, так ничего и не сказав, не открыв секрета, необходимого ему.
На следующий день после трагической смерти любовницы он снова отправился в бар искать очередную дойную корову, желательно со знанием необходимых ему сведений. Деньги, получаемые от Полоцкой, не все относились в семью. Кое-что откладывалось для себя, и это позволило ему приобрести дорогую одежду и появляться в самых респектабельных заведениях. Охотник за богатыми дамами сразу отправился в «Золотой Рог» и порадовался одному обстоятельству: бармен не узнал его. Про себя он еще раз похвалил мадам Полоцкую за предусмотрительность: она умела выбирать такие дни, которые исключали встречи со знакомыми, и, появляясь с ним в барах, кафе и ресторанах, меняла парики и надевала очки от Версаче, заставляя по возможности менять внешность и его. Теперь он понял, почему женщина, имевшая море любовников, в светской хронике характеризовалась как сама добродетель. За всю ее развратную и порочную жизнь никому не удавалось подловить чертовку, даже мечтавшему об этом Валерию. И все же… Он отмахнулся от нахлынувших на него тяжелых мыслей, взяв у бармена любезно протянутый бокал с «Кьянти», и обвел глазами помещение.
В углу за столиком сидела расфуфыренная блондинка в палантине из норки и неторопливо потягивала «Мартини». Он твердой походкой направился к даме, изобразив на лице дежурную улыбку донжуана и надеясь словить золотую рыбку с первого же захода.
— Добрый вечер! Скучаете?
