Милиции города Приреченска обеспечен очередной глухарь. Речь идет о маньяке, похитившем и убившем четырех абитуриенток университета. Мотив опасного преступника вычислить практически невозможно, а встать на его точку зрения, весьма отличную от позиции обыкновенного человека, способны лишь единицы.Екатерина Зорина, известная журналистка и автор детективных романов, сбилась с ног, помогая в розыске мужу-оперативнику. К сожалению, безрезультатно. Неожиданный визит старой подруги экстрасенса Натальи заставляет Катю взглянуть на обстоятельства дела совершенно иными глазами…
Вероника Петровна посмотрела на часы и решительным шагом направилась в комнату дочери. Остановившись у закрытой двери, она тихонько постучала:
— Ты спишь? Пора вставать! Скоро ехать!
— Я не сплю, мама.
Женщина открыла дверь и вошла. Семнадцатилетняя Аня, хорошенькая белокурая девушка, сидела у зеркала, расчесывая волосы. Мать ласково потрепала ее по плечу, улыбнувшись:
— Я думала, ты забыла!
— Как бы я могла? — на лице дочери появилась улыбка. — Папа встал?
— Давно. Уже завтракает. Ждет тебя.
Аня помрачнела:
— Он что-нибудь говорил?
— Ничего.
— Значит, остался при своем мнении, — девушка нахмурила брови. — Скажи ему, пусть не дожидается меня. Я поеду сама.
Вероника Петровна обняла дочь.
— Прошу тебя, — прошептала она, — сделай, как он говорит. Ему виднее.
— А по-моему, виднее мне. Именно мне предстоит учиться в этом вузе.
Мать махнула рукой:
— Ладно, иди завтракать. Попробуй поговорить с ним еще раз.
Аня, бросив на нее недовольный взгляд, хотела что-то сказать, но передумала:
— Хорошо, только умоюсь.
— Быстрее!
Еще раз обняв девушку, мать направилась в кухню, где глава семейства Соболевых, Геннадий Павлович, статный черноволосый мужчина лет пятидесяти, пил кофе. Увидев жену, он поинтересовался:
— А где наша спящая красавица? Или она вообще передумала получать высшее образование?
Женщина улыбнулась:
— Не кипятись. Уже идет.
— Как ее настроение?
— Не изменилось.
Соболев раздраженно провел рукой по лицу. Поведение дочери было просто возмутительным! Девчонка, окончив школу с золотой медалью, собралась подавать документы на факультет искусствоведения, мотивируя данное желание своей любовью к музыке, живописи и прочим подобным глупостям. Нет, он бы, безусловно, промолчал, будь эта профессия востребованной. Интересно, где она собирается работать? Есть ли в Приреченске нуждающиеся в таких специалистах организации? Он, по крайней мере, о таковых не знал. Впрочем, если даже они и есть… Сколько будут платить его дочери? Копейки? В конце концов, Аня, подобно ее сестре, Машке, повиснет у него на шее. А ведь в свое время он твердил то же самое старшей дочери:
— Экономический или юридический!
Она сопротивлялась, отстаивая право собственного выбора. Выбор ее, правда, и доброго слова не стоил — педагогический институт. В тот раз он пошел на поводу у дочери. И что в итоге? Теперь Машка работает в школе, получает копейки и воет, рассказывая о своей нечеловеческой усталости и о жестокости, лени и невоспитанности учеников.
— Папа, помоги!
Интересно, чем он может помочь ей теперь? Где еще, кроме школы, требуется учитель пения? В данном случае папа способен был оказать только материальную поддержку.
— Доброе утро!
Свеженькая, румяная Аня села за стол и налила себе чай.
Соболев внимательно посмотрел на дочь:
— Доброе утро. Как настроение?
— Боевое!
Геннадий Павлович все понял: девушка не собиралась сдаваться.
— Значит, искусствоведческий?
— Именно так. — Она спокойно намазывала маслом тост. — И провожать меня не надо. Это сделает Славик.
Глава семьи стукнул кулаком по столу:
— Его еще тут не хватало! Нет, дорогуша, мы поедем вместе, и я силой заставлю тебя сделать по-моему.
Дочь тряхнула белокурой гривой:
— Разве у нас домострой?
— Ты сама позже мне скажешь спасибо.
— Не думаю, — она размешала сахар в чашке.
Отец сменил тему:
— Значит, этот длинноволосый все еще таскается за тобой?
Аня рассмеялась:
— Конечно. Мы же собираемся пожениться!
Соболев достал платок и вытер лоб:
— Только через мой труп!
— Зачем такая трагедия? — дочь весело посмотрела на отца. — Кстати, ты так и не объяснил, почему он тебе настолько сильно не нравится.
— Я говорил об этом уже тысячу раз, — Геннадий Павлович старался держать себя в руках. Через час он будет на работе и, если не успокоится, начнет срываться на подчиненных, — но готов повторить вновь: во-первых, он нигде не работает и не учится.
— Он будет поступать в этом году, так же, как и я, — возразила Аня. — А до этого он, между прочим, служил в армии. У него одна мама, которая, в отличие от ваших знакомых, не смогла его отмазать.
— Пусть так, — кивнул головой Соболев. — Однако он вернулся еще осенью. Назови-ка мне постоянное место его работы?
Этот вопрос нисколько не смутил девушку.
— Ему нужны были деньги, — сказала она. — Славик устраивался на самые тяжелые должности, но в результате ему не платили, предварительно выжав из него все соки. Не ты ли когда-то говорил, что именно так поступают частники?
— Будь он хороший работник…
— Чушь! — Пользуясь паузой в разговоре, Аня добавила: — Тебе придется смириться.
Геннадий Павлович резко встал, опрокинув стул:
— Передай своему альфонсу — не дождется! Больше я не сделаю подобной ошибки.
