В небольшой городок приезжает команда артистов и устанавливает лестницу из пятисот ступенек. Каждому, кто поднимется до конца, гарантировано исполнение любого желания. Но так ли просто это сделать?
Я неуверенно встаю на первую ступеньку. Вторую. Третью…
В наш городок приехала труппа артистов — цирком их сложно было назвать, потому как они не привезли с собой ни шатер, ни аттракционы; скорее, это были шоумены, колесящие по стране с целью заинтриговать, удивить публику, но совсем не развеселить.
Одним вечером их длинный фургон бесшумно заехал в наш город (хотя редко приезд чужаков остаётся незамеченным), бесшумно остановился на окраине лысого пустыря и бесшумно переждал ночь.
Однако утром весь город был шокирован, увидев синюю ступенчатую лестницу, уходящую в небо. Пустырь тут же окружила толпа зевак, разглядывающих загадочную конструкцию: крыша фургона была каким-то образом сложена, и из него вверх устремлялась лестница — совсем без опор и лишь с одними перилами.
Один из артистов (еще трое находились поблизости) стоял около чистой квадратной доски на треноге и осматривал людей оценивающим взглядом.
— Конферансье, — представился он и картинно поклонился. Затем продолжил: — Кто из вас готов взобраться на пять сотен ступенек? — выждал паузу и написал на доске «500 ступенек» белым мелом.
Зеваки молчали, прячась друг за другом, — в них еще не проснулся дух авантюризма. Мало лишь задания; объявляй и приз.
— Пять сотен ступенек, — повторил конферансье и отчеканил по слогам: — За любое ваше желание, — он нарисовал жирный знак вопроса.
Тихий гул пролетел по толпе. Пятьсот ступенек — это всего двадцать этажей. Но подниматься внутри здания гораздо проще, нежели прямиком в небеса, да еще без опоры. Совершенно непонятно, как эта лестница держалась.
Тридцать семь ступенек. Тридцать восемь. Тридцать девять…
Исполнение любого желания — слишком ценный приз, чтобы бездумно отказываться от испытания.
— Разве ж это сложно? — вялый выкрик из толпы.
— Несложно.
— А где гарантия, что вы заплатите?
— Мое слово — гарантия. И речь идет не только о деньгах.
Пространный ответ, абсолютно не приближающий к истине. Однако почему-то верилось этому человеку — слишком убедительна была его поза.
Зеваки все еще взвешивали все за и против, переминаясь с ноги на ногу.
— Артист, продемонстрируйте нам, — повелел конферансье одному из трех коллег.
Без лишних слов тот зашел в широкую дверцу, ведущую к лестнице, и поднялся на десять ступенек.
— Чуть повыше.
Артист вслух считал ступеньки, держась за односторонние перила, и остановился на пятидесятой. Фигура его слегка уменьшилась.
Конферансье окинул взглядом толпу, не сводящую глаз с демонстрации, и буркнул подопытному, не оборачиваясь:
— Достаточно.
Тот послушно потопал вниз.
— Кто из вас готов взобраться на пять сотен ступенек?
Конферансье подошел ближе к толпе, раскинув руки будто для объятий.
Семьдесят шесть. Семьдесят семь. Рука крепко вцепилась в перила. Не смотреть вниз не получается — земля в любом случае попадает в поле зрения, и я вижу, что забрался уже высоковато. Снизу лестница выглядит покороче…
Вызвался первый доброволец — тощий мужчина средних лет. Не такого обычно ждешь в рядах смельчаков.
— Пожалуйста, — провел его конферансье.
Мужчина ухватился за перила и уверенно пошел вверх, не глядя под ноги. Тело его поначалу уменьшалось стремительно, затем уже медленнее; мужчина два раза остановился, а на третий обернулся на нас, наверно, разглядев только слипшуюся массу человеческих организмов.
Отчего-то сразу показалось, что дальше он не пойдет. Так и есть: мужчина что-то завопил, а затем и вовсе отцепился от перил и показал скрещенные руки.
— Спускайтесь, — скомандовал ему конферансье и махнул рукой.
Удивительно, что говорил он негромко, но голос его эхом разлетался повсюду.
Мужчина начал медленно спускаться вниз, ухватившись за перила уже двумя руками.
Интересно, что страшнее: подниматься или спускаться? При спуске всегда кажется, что вот-вот споткнешься и полетишь кубарем вниз, а лететь-то высоко. При подъеме же боится организм — костенеют ноги и руки, слепнут глаза. Страх и там и там, но разный — психологический и физический, что ли.
Первый доброволец — весь бледный — наконец сошел с лестницы.
— Ну как? — поинтересовался конферансье.
— Наверху страшно, — проворчал мужчина в ответ.
— Сколько ступенек вы прошли?
— Я сбился.
— Сколько ступенек он прошел? — обратился теперь к одному из артистов.
— Двести девять.
— Двести девять, — повторил конферансье.
Мужчина никак не отреагировал на слова, и было неясно, осознал ли он свое достижение; однако толпа на всякий случай одобрительно прогудела.
— Вы молодец, — проводил его конферансье.
Он вновь пошел к толпе с распростертыми объятиями, высматривая цель.
Сто двадцатая пятая ступенька. Сто двадцать шестая. Коленки начинают трястись — то ли от нагрузки, то ли от страха. Бояться рано — всего четвертая часть пути позади. Здесь тихо — слышен только глухой звон шагов…
После первого добровольца еще десять мужчин и женщин пробовали подняться по лестнице — все с разным успехом, но до четвертой сотни не дошел никто.
