— Ты там уже закончил? — о великие треугольники, он что, не может оставить меня в покое?
— Да, уже почти, — вытираю голову полотенцем, накидываю на себя рубашку и жду, когда этот психопат появится, подобно старому доброму педобиру, из кустов.
Вот. Пришёл. Почистился, рубашку надел новую. Тоже белая, тоже рукава закатал. Чёрные зауженные джинсы, чёрные кроссовки. Прям блещет своей ориентацией, которая голубее неба.
— Пойдём обратно?
— Да, конечно.
Я, кажется, себе яйца отморозил.
— Тебе точно не больно? — я провожу пальцами по трещинам на его скуле.
— Шрамы украшают мужчину, Отсосенка, — он даже не следит за моей рукой, которая уже поглаживает место около нижнего века.
Я поправляю ему выбившиеся из чёлки беловато-жёлтые волосы, закладывая их за ухо. Только сейчас заметил, что у него в ухе серьга в виде чёрного треугольника. Чёрный металл в глазнице искрит голубоватым током, а тёплая ладонь ложится поверх моей.
— Я серьёзно.
— Считай, что я ничего не почувствовал, — он скалится в привычной мне ухмылке и прикрывает оставшийся глаз.
— Остановимся здесь? Мне уже лень дальше ехать.
— Как хочешь, мне всё равно.
— Давай тогда спать, — наигранно зеваю. — Я устал за сегодня.
— Я не против.
Жду, пока Билл уснёт, а затем выхожу на улицу, прихватывая с собой диктофон.
20 марта 2534 года.
20:29.
Примерно четыре дня назад я встретился с киборгом, с которым с того момента и путешествую. Он полностью долбанутый на голову. Психопат и шизофреник. У него слишком тупые шутки, которыми он любит доставать меня ежеминутно, а затем ржёт над ними. Ненавижу его тупой юмор. Ненавижу эту детскую глупость.
Недавно он попал в засаду зомби и потерял глаз. Чёрт, я за него волнуюсь. Он говорит, что ему не больно и тому подобное, но… Я ему не верю на этот счёт. Он лжец.
Такой психованный и неуравновешенный. Такой беспечный. Такой раздражающий.
Кажется, я влюбился в Билла.
Мейсон Пайнс.
Конец записи.
Желтый глаз открылся после мягкого хлопка двери. Сенсоры настроились на шуршание за дверью.
«Кажется, я влюбился в Билла. Мейсон Пайнс. Конец записи.»
Рёбра засветились ярко-жёлтым светом, а затем медленно угасли.
Дверь снова открылась, Диппер лёг на своё разложенное кресло и, положив руки под голову, достаточно быстро заснул.
Металлические руки аккуратно укрыли Пайнса пледом, обеспечивая того теплом в холодную ночь.
====== Глава 5. Солнце. ======
21 марта 2534
09:15
Чёрт, солнце светит прямо в глаза. Вот падла меткая. Открываю сначала левый глаз, потом правый. Потом пытаюсь не уснуть снова и держать оба глаза открытыми.
На соседнем кресле спит мой полоумный попутчик, к которому я уже успел привыкнуть. Рассматриваю его спокойное выражение лица, подрагивание искусственных белых длинных ресниц. Какой же он милый, когда дрыхнет. Даже лицом о панель автомобиля стукнуть не хочется.
Протягиваю руку к его лицу, на котором скачут блики от утреннего солнца, оглаживаю пальцами трещины на скуле. Без глаза он выглядит достаточно жутковато, словно поломанная кем-то кукла. Рука опускается на чёрную, обтянутую искусственной кожей, шею, поглаживает металлические, выглядывающие из-под распахнувшейся во время сна рубашки, ключицы.
Ресницы дёрнулись. Я резко убираю руку и делаю вид, будто сплю и вообще не трогаю тут никого.
Шум от реактора киборга становится чуть сильнее, а я молюсь всем богам, чтобы Билл не понял, что я не сплю.
На соседнем кресле слышится шевеление. Я выстраиваю в воображении действия этого психа на основе звуков.
Кажется, что он поднялся с места. Совсем немного приоткрываю глаза, замечая, что Билл сидит и смотрит в сторону, откуда светит солнце. Затем его взгляд переходит на меня. Он аккуратно поправляет плед, который сполз с меня во время пробуждения, берёт с заднего сидения большое плотное полотенце и закрывает лобовое стекло с моей стороны.
Солнечные лучи перестают светить на моё лицо, Билл ложится обратно на своё кресло, а я, кажется, сейчас снова усну…
Открываю глаза. Господи, сколько я спал?
Перевожу взгляд на часы. 12:49. Блять.
Билл сидит на своём месте и максимально тихо прочищает свои встроенные в руку пушки.
— Доброе утро, принцесса! — он улыбается во все свои белоснежные искусственные зубы. — Я уже думал, что ты уснул вечным сном! И я, как самый прекрасный, смелый, умный и храбрый принц, должен был разбудить тебя поцелуем, вытаскивая из цепкого злобного проклятья, которое, возможно, наслали те самые ходячие трупы, которых мы заботливо убиваем при встрече!
Я его убью.
— Я бы забрал тебя с собой в вечные сны. Это были бы самые ужасные кошмары.
— Единственным кошмаром для меня является мир без такой злобной Отсосенки, — Билл переводит взгляд со своих пушек на меня и тихо смеётся.
— Ты завтракал? — я перехожу в положение «сидя» и смотрю по сторонам.
Так, стоп. Где полотенце с лобового стекла?
— Нет, завтракать в одиночестве скучно, — он прячет оружие обратно в руку, — да и за еду у нас отвечаешь тут ты.
Я приподнимаюсь, протягивая руки к рюкзаку на заднем сидении. Так, что тут у нас есть?
— Персики, клубника или яблоки?
— Персики.
