Какое-то время они буравили друг друга злыми взглядами. Сердце у Бесы колотилось, готовое выскочить. О том, что будет после гибели одной из полуденниц, не подумалось сразу. А ведь, и верно, не поздоровится. К княжичу ведь можно и калечную доставить, в приказе не сказано — в добром или худом здравии.
Полуденница вдруг запрокинула голову и расхохоталась. Села, скрестив ноги, локтем уперлась в колени и положила подбородок на сжатый кулак.
— С характером ты, девка. Думала, раскиснешь, а ты что арысь дикая! Как зовут-то?
— Не твоя печаль.
— Меня Ивой, — точно не слушая, продолжила богатырша. — Я сестрам своим — старшая. Лишила бы меня жизни, никто не вспомнил бы, что княжичу обещались. Пусть лучше плетьми исполосует или на колесо отправит, а оставлять без отмщения мою смерть не станут. Ты, верно, тоже мстить задумала?
Беса молчала, глядя на полуденницу сквозь спутанные кудри. Та сидела, будто ничего не случилось, в глазах поблескивало любопытство.
— Любила калечного, что ли?
Бесу будто водой окатило. Затрясло, заныло в подреберье.
— Вижу, любила, — задумчиво сказала Ива. — Любовь — она как Сваргов огонь. Нутро выжигает так, что не вздохнуть. И больно, и сладко. И все сделаешь ради любви. Я вот тебя по лесам искала. А ты что сделала бы с сестрами, коли могла? Убила?
— Убить бы не смогла, — призналась Беса. — А кровь пустила, да и отдала во славу Мехре. Пусть навьи сами разберутся, как с вами поступить.
— И то верно, богам виднее, — кивнула Ива и поднялась. В два шага приблизилась к клети. Беса сжала осколок, подобравшись и следя за каждым шагом полуденницы, но не успела заметить, как выхлестнула огненная плеть. Осветились сумерки, точно блиставицами, стегнули болью по деснице. Взвыв, Беса забилась в дальний угол, баюкая обожженные руки. Вторым взмахом Ива вымела из клети оставшиеся осколки, отпихнула сапогом подальше в траву.
— Понравилась ты мне, — призналась. — Не будь отступницей, взяла бы в сестры. Может, и попрошу за тебя перед княжичем. Хочешь?
Беса сплюнула под ноги и оскалилась, чем вызвала новый взрыв хохота.
— Отдохни, девка, — сказала Ива. — До Китежа хоть и близко, а все равно раньше завтрашнего рассвета не прибудем.
Свернув плеть, привесила на пояс, да и пошла прочь. Беса провожала ее злым взглядом, а грудь все равно пекло — куда до такой боли ожогам да ранам! Разбитое сердце — оно всегда больнее прочего будет.
Оморочень дотлевал в грязи. В грязи и крови лежали изломанные тела полуденниц. Даньша постанывал в бреду, дышал еще — надолго ли? Подтягиваясь на локтях, Хорс подполз к носилкам, протянул здоровую шуйцу, дотрагиваясь до горячечного лба.
— Не тронь! — над парнем склонилась исполинская тень. — Пусть Мехра забирает!
— Не отдам! — выцедил Хорс, прикрывая Даньшу от Матери-Плодородницы.
Гаддаш зашлась квакающим смехом, да так, что затряслись складчатые бока. Высунув язык, слизнула с когтей людову кровь, заурчала.
— Из-за своего упрямства уже девчонки лишился. Неужели и теперь собираешься против нашей воли идти?
— Спаси хотя бы Даньшу, а я спасу вас, как договаривались.
— Долго обещался.
— Обещание сдержу, только дай до купола добраться. Туда, сама знаешь, даже Сваргу хода нет.
— Твоими стараниями.
— Так было приказано. Распространился бы огонь и яд, и кого тогда спасать?
Гаддаш выдохнула болотный смрад, прикрывая складчатые веки.
Прав был Хорс, и боги знали, что прав. Оттого и приказали отделить участок «Беловодья».
Сперва отрава проникла в воду, затем — в растения и животных. По анализам выходило — дело дрянь, и Сварцов, скрепя сердце, велел часть животных из заповедника усыпить, а часть перевести в зону, свободную от примесей бисфенола-А. Туда же планировали переправить спящих людей. Другие, пострадавшие, лежали в карантине. Жужжали беспрерывно системы жизнеобеспечения, механоиды качали кислород через очистные фильтры, а Хорс денно и нощно ухаживал за больными, обходил заповедник и латал щели.
— Бисфенол обладает высокой генотоксичностью, — говорила Мария, щелкая кнопкой презентера. Точка лазерной указки ползла по выведенным на экране схемам. — Это показано на различных клеточных линиях и животного, и человека. Может вызывать нарушения клеточного цикла и, как следствие, приводит к генным, хромосомным и геномным мутациям. Наиболее критичным видится воздействие бисфенола-А для организма в младенчестве, раннем детском и подростковом возрасте. И во время развития плода, разумеется, поскольку механизм детоксикации у развивающегося плода и новорожденного окончательно не сформирован, — при этом смотрела на побелевших Олега и Веру Стрижей. Первых людей, давших потомство еще на пути к Ирию. — В пренатальный и неонатальный периоды мишенями для воздействия становятся первичные половые клетки, что может приводить не только к нарушению гаметогенеза у детей, матери которых подверглись непосредственному воздействию соединения, но и передаче различных фенотипических аномалий в ряду поколений.
— Это значит, у пострадавших людей родятся дети с мутациями, — подытожила Галина Даниловна.
