— По крайней мере, высока вероятность предрасположенности к патологиям, связанным с гормональными нарушениями, к онкологическим заболеваниям, изменениям в репродукривной системе, а также когнитивным и поведенческим расстройствам. Данные факты говорят об острой необходимости искать альтернативу, которая будет менее опасна и станет лучшей по всем параметрам и качеству.
— Таких альтернатив нет, — возражал Сварцов, на время совещания передавший управление старшему помощнику Коджо. Пальцы были сведены в замок до побелевших костяшек, свет от проектора вычерчивал алые полосы на его лице. — На примесях бисфенола работают системы, механоиды, в конце концов. Вы предлагаете отключить всех механоидов? И зона заражения слишком обширна, чтобы быстро снизить распространение яда.
— Зону необходимо закрыть, — соглашалась Мария. — Уже сейчас мы сильно снизили поголовье скота, осталось выяснить, есть ли примеси бисфенола у молодняка и тех, кто визуально еще не подвергся мутациям.
— А люди?
— О них необходимо позаботиться в первую очередь, переустановить очистные воздушные фильтры, особенно тщательно следить за тем, что мы пьем и едим. При необходимости придется перейти на синтетик.
— В котором также вероятно содержание бисфенола. И мы не сможем проводить анализ мясной и растительной продукции перед каждым приемом пищи.
— Тогда что же? Консервы?
— Возможно, — Сварцов глянул на Олега Стрижа, за время совещания не проронившего ни слова. — Вам также придется пройти карантин. Поймите, мера эта вынужденная, нам меньше всего нужно, чтобы пострадали дети, так что рассчитываю на ваше благоразумие.
Стрижи уходили в молчании. Вера прижимала дочку к груди, напевая знакомую Хорсу колыбельную. Двойные двери расходились и смыкались за их спинами, и каждый раз Хорс проверял, насколько герметично закрыты замки. На ярусе В-7, как нарочно, заело грузовой лифт. Мигнула и погасла потолочная лампа.
— Снова неполадки, — пробормотал Олег. — Системы работают в аварийном режиме, мощностей не хватает.
— Я проверял сегодня, — сказал Хорс. — Неполадок не выявлено.
Вера тихонько заплакала — все-таки сдали нервы.
— Уходим через запасной, — Олег забрал вправо.
— Там выход к «Беловодью», — возразил Хорс. — Может представлять опасность для ребенка.
— Тогда свяжись по рации, — раздраженно ответил Олег. — И жди, пока механоиды починят лифт, мы доберемся сами.
— Такой вариант противоречит инструкции.
Олег махнул рукой. Мягко подхватив жену под локоть, забрал вправо, к запасным дверям. Хорс зашагал следом.
Дальнейшее случилось слишком быстро.
Сирена надрывно взвыла. Варенька проснулся и заплакал, и Вера подняла голову, вглядываясь в мерцание алых и синих аварийных огней.
— Система фильтрации отключена, — одними губами сказала она. — Утечка…
— Утечка! — повторил усиленный громкоговорителем голос Марии. — Повторяю! Утечка! Всем срочно покинуть заповедник! Повторяю…
Хорс бросился назад — двери заклинило. Зато погасший огонек у моста, соединяющий основной ярус с «Беловодьем», оповестил об отключении механизма защиты. С шипением разъехались разгерметизированные двери, по полу заструился туман.
— Укроемся в карантинной зоне! — Хорс локтем разбил стекло, доставая запасные респираторы и передавая один Олегу, второй — Вере. — Там есть несколько свободных криокамер.
— Варя не перенесет процедуру! — кричали ему в ответ. — Она еще слишком мала!
— Это единственный логичный выход!
Добраться не успели.
Над головами брызнули искры. Вспыхнула и оплавилась проводка, по молодым побегам побежали первые огненные языки.
— Ты говорил, что проверял системы! — крикнул Олег и грязно выругался.
— Я проверял, — подтвердил Хорс. — Вероятность короткого замыкания один и одна десятая процента.
Сбросив халат и прикрывая Стрижей, точно защитным куполом, Хорс повлек их вглубь заповедника. Кричали животные. Кричали люди. За дымной завесой осветительные лампы казались глазами диковинного зверя. Скорлупки капсул матово поблескивали, распахивая пустые пасти.
— Обещай, что спасешь! — Вера заглянула в лицо Хорса, а показалось — в самое нутро, в сплетение проводов и микросхем. Передав плачущего ребенка мужу, дрожащими руками сняла с шеи нательный крестик — память о давно покинутом мире. — Обещай! И передай это дочери, если мы…
Не договорив, отвела взгляд.
Хорс зажал крестик в кулаке, чувствуя человеческое тепло и отчего-то испытывая прежде неведомое смятение.
В том кошмаре не было место надежде, не было жизни и будущего. Бредя мимо камер со спящими Стрижами, мимо раненых, мимо трупов Хорс глядел, как потолок где-то высоко-высоко заволакивает огнеупорным стеклом — видно, Сварцов или помощник Коджо, или кто-то еще распорядился накрыть зону поражения защитным куполом.
Пришло небытие. А из небытия родилась Гаддаш.
— Им не помочь, — повторила она, вращая плошками-глазами. — Будет новая земля и новая жизнь.
Распахнув усаженную зубами-иглами пасть, вытошнила серебристую комковатую слизь, и та потекла, точно поток, по желобам, по корням и камню. Почва впитывала ее, вспухая пузырями, листва закручивалась в бурые свитки.
Потом зашевелились мертвые.
