- Их не интересуют украшения. Их интересует еда. Люди голодны, потому что боятся ходить на рынок, так как если они пойдут, то сразу получается скопление народу, и за ними тут же являются Глаза. Таким образом, чтобы добыть еду, они грабят частные дома. Вот ваш, например, тоже является хорошей мишенью. У вас большой холодильник. И у вас полно продуктов.
- Послушай, ты это серьезно говоришь, что застрелишь человека, который придет украсть кусок мяса? Убьешь его за небольшой кусок мяса?
- А что же мне еще остается делать?
- Отдать ему, конечно.
- Значит, ты опустошишь холодильник из-за каждого, кто появится у тебя на пороге? - Она приняла скептический вид.
- Да, опустошу. Я не буду стрелять в него. Я поговорю с ним и...
- Ты не понимаешь. Эти люди не воспринимают разумных слов. С ними не о чем говорить. Они ходят вооруженными, как же с ними поддерживать разговор. Линк, они пугают меня до смерти. В мою квартиру пока не вламывались, но они уже побывали везде по соседству. Ты выглядываешь в окно и видишь своих соседей, людей, которых знаешь много лет, и при этом начинаешь думать, который из них? Который из них вломится к тебе на кухню, чтобы украсть то небольшое количество еды, что у тебя есть, и пристрелит, если ты не отдашь ее добровольно? Мир сошел с ума, и нигде нет безопасного места.
Да, Келли изменилась. Из ее взгляда исчезла уверенность, поза войн "не смей ко мне прикасаться" сменилась на более мягкое, более уступчивое выражение. С такой Келли он чувствовал себя в большей степени мужчиной и в меньшей степени самым доступным лакеем.
Ее рука потянулась, чтобы обнять его, это объятие шло скорее от отчаянья, но оно было ужасно желанным. Она склонялась к нему, не к Весу.
- Я так верю в тебя. Ты сильный человек... надежный. Ты, ведь, присмотришь за мной хоть немножко?
- Мне казалось, что именно этим я и занимался.
- Нет, не занимался. Ты не звонил мне, ни разу даже не проверил, а жива ли я еще.
- Я просто был уверен, что с тобою все в порядке. Иначе я бы все время находился у твоего порога. И тебе это известно.
- Ой ли? - Ее лицо приблизилось и стало нежным.
Настало его время, и он начал было этим пользоваться, но тут же отыграл назад. Она предлагала утешение, в котором отказывала ранее, но сейчас он чувствовал себя слишком на взводе, чтобы принять его.
- А разве Вес не звонил тебе? - спросил он, разрушая те новые отношения, которые она строила.
- Один раз, - призналась она. - Но Вес - он другой. Когда кругом так опасно, Вес - это не ты, и никогда не сможет быть таким, как ты. Ты всегда будешь победителем, победителем наверняка.
Линк отстранился.
- И ты поэтому так подъезжаешь ко мне? Из-за того, что считаешь меня наилучшей защитой?
Она снова окаменела.
- Ты говоришь ужасные вещи. А может быть опасность раскрыла мне глаза. Ты когда-нибудь рассматривал такой вариант?
Опять он изменил ее хорошее настроение на гнев. Всегда между ними гнев.
- Извини. Я не это имел в виду. Просто я придираюсь из-за того, что внутри себя постоянно чувствую раздражение. Может заключим перемирие?
- Не перемирие. Полноправный договор. Келли обещает перестать быть вспыльчивой по поводу неудачных высказываний Линкольна Хослера, а Линк обещает не сомневаться в мотивах Келли Адамс. Согласен?
- Согласен, - улыбнулся он. Это тепло между ними было новым и приятным.
- Суп на столе, - выкрикнул из кухни Вес. - Эй, вы, идите сюда, а то мы с Икбодом съедим все сами.
- Ох уж этот человек со своей собакой, - проворчал Линк, вставая на ноги. - Иногда я думаю, что он считает Икбода больше человеком, чем меня.
- Икбод - хозяин мира, - рассмеялась Келли. - Во всяком случае, мира Веса. Наше несчастье состоит в том, что мы не маленькие пятнистые собаки.
За окнами стояла темная ночь, но Линк проснулся от собственного крика. Во сне он молотил руками, отбиваясь от кошмарных чудовищ, которые преследовали его, а теперь сел в кровати прямой, как стрела.
Таблетка снотворного не подействовала. Казалось, ничто не могло выгнать Глаз из его головы ни тогда когда он бодрствовал, ни тогда, когда спал. Они преследовали его в снах: плыли, парили, касались его своими ресницами, и ему приходилось бороться изо всех сил, чтобы выйти из оцепенения, сводя на нет действие лекарства, чтобы вернуться к сознанию. И теперь он не мог закрыть глаза, не мог, потому что на другой стороне забвения его поджидали другие Глаза.
Он натянул халат и вышел в холл, не желая будить Веса. Но Вес тут же высунул голову из своей двери.
- Идешь пить кофе? - спросил Вес.
- А тебе тоже не спится?
- Что-то не очень. Твои последние стоны вообще разогнали остатки моего сна. Давай что-нибудь поедим.
Вес принялся за кофе и отрезал два куска пирога. Стук когтей лап Икбода по линолеуму возвестил о приходе пса, и Вес открыл холодильник, чтобы достать немного мяса. Животное с жадностью сожрало брошенный ему кусок.
- Если мы не прекратим эти полуночные переговоры, то Икбод станет слишком толстым, - сказал Вес.
- Эти разговоры не планировались. Тут уж ничего не поделаешь.
