Боковые улицы, по которым они ехали, были пустынны. Лампы освещали цементные стенки маленьких бассейнов и бросали свет вверх на деревья, превращая готовые опасть листья в неясные пятна оранжевого, желтого и красного цветов. Это было прекрасное время года, время, которое Линк любил больше всего. Это было время свежести и новой энергии, ветра и необузданной, дикой круговерти листьев, время, когда человек мог услышать сам себя, заставив звучать землю, идя по хрустящим листьям. Но в этот вечер это чувство было украдено. Сейчас было время, которое принадлежало чему-то непонятному и чужому: кошмарным существам со злобным взглядом, плавающим в небе, парящим вместе с падающими листьями.
Эта поездка была тоже неправдоподобной. По идее люди сейчас должны были бы сидеть по домам, сжавшись от страха и, может быть украдкой выглядывать из окон. Тем не менее, сообщения говорили о том, что многие из них находились в деловой части города... появляясь на улицах кто из любопытства, кто из страха, а кто пытаясь набраться сил и уверенности, толкаясь в толпе людей. Они потом слишком поздно обнаруживали, что застряли в какой-нибудь пробке.
За два квартала до главной улицы Линк подъехал к обочине. Выйдя из машины, он услышал крики и отчаянные гудки автомобильных сирен. Впереди была залитая светом Гранд Стрит, и они с Весом, плечо к плечу, пошли по направлению к ней. Видимая Линку часть главной улицы представляла собой плотно стоящую вереницу машин. Изредка фигура мужчины или женщины поспешно перебегала через перекресток. Но Глаз видно не было.
Последний квартал они пробежали трусцой. Сворачивая за угол на Гранд Стрит, Линк глубоко вздохнул перед встречей с неожиданным и подумал: "Ну, сейчас увидим".
Но действительность оказалась слишком неожиданной. Он замер на полушаге, налетев на Веса, и, нащупав рукой витрину ближайшего магазина, потянул спутника за собой назад. На расстоянии десяти футов... на расстоянии десяти футов от них на высоте двух футов парил в воздухе огромный овал Глаза. Сначала, когда Линк попал в его поле зрения, Глаз широко раскрылся от удивления, а потом, когда они попытались отбежать в сторону, синяя радужная оболочка начала перекатываться между веками, следя за ними, пока в углу не появился красный участок с кровеносными сосудами.
Они стояли спиной к стене, прижавшись друг к другу. Линк не мог заставить свои ноги двинуться с места. Слабость в коленях была такой, что он даже боялся упасть. И тут в этот самый момент на него накатило что-то непонятное. Ощущение было сильным и вынуждало подчиниться, но эта волна вызвала в нем такое отвращение, что во рту появился кислый привкус страха, который и привел его в чувство.
- Через улицу! - просипел он сквозь зубы Весу и припустил со всех ног. Пробегая между одними машинами и проползая по капотам других, он проклинал себя за глупость. Надо было всего-то вернуться назад за угол, назад в безопасное место. Почему он решил остаться?
Он остановился в тени дверного проема, Вес тяжело дышал рядом. Теперь Вес не выглядел загорелым и добродушным гигантом. Его лицо стало мертвенно-бледным, а губы приобрели серый оттенок. Он указал в сторону центра города и Линку пришлось выйти из убежища, чтобы посмотреть.
Улица представляла собой перепутанный клубок застрявших автомобилей, некоторые из которых наскочили на багажник других и стояли покореженные и брошенные. На асфальте блестели осколки разбитых стекол, в водостоки потоками бежала вода. В некоторых автомобилях сидели люди, головы которых были видны в свете уличных фонарей и при вспышках неоновых надписей. Другие с криками бегали между машинами и по тротуарам, третьи неподвижно выглядывали из магазинов.
А над улицей, то тут, то там, перемещались шесть Глаз. Они скользили взад и вперед, равномерно пульсируя, будто дыша. Проплывая вверх и вниз по улице, Глаза разворачивали свое огромное тело и иногда наклонялись, чтобы заглянуть в автомобиль или в магазин, при этом они иногда мигали, закрывая и открывая огромные веки. Их покачивающийся полет был насмешкой над природой. Двигались они быстро, затем, резко накренясь, замедляли ход. Свет уличных фонарей отражался в их глубине, и отблеск был почти фосфоресцирующим, неземным и жутким.
