Двадцатью минутами позже он закрыл за собой дверь шлюзового отсека дома, влез в лямки солидного тюка и двинулся. Но когда он был примерно в пятидесяти ярдах от базы, то почувствовал непреодолимое желание повернуться и бросить взгляд на то, что он мог больше никогда не увидеть. Там, на желто-красной равнине, стоял приплюснутый пузырь, который должен был служить домом для пяти человек в течение года. Поблизости укоренился глайдер, что доставил их вниз. Его гигантские крылья широко распластались, тормозные башмаки были покрыты принесенной издалека пылью.
Прямо перед Лейном была ракета. Она стояла на своих амортизаторах, устремив нос в темно-голубое небо, и в ее блеске чувствовалась сила, возможность бегства с Марса, возвращение к орбитальному кораблю. Ракета была опущена на поверхность Марса на горбу глайдера. Скорость при посадке достигала ста двадцати миль в час. После приземления два вездехода на гусеничном ходу весом в шесть тонн каждый позаботились о ней — стащили с глайдера и установили вертикально, использовав лебедки, которыми были оснащены. Сейчас ракета ждала его и других четверых людей.
— Я вернусь, — прошептал он ей. — И если сделаю это, то подниму тебя сам.
Он двинулся в путь, следуя по широкой двойной колее, оставленной вездеходом. Колеи были неглубокими — двухдневной давности, и нанесенная ветром кремневая пыль почти засыпала их. Колеи, оставленные первым вездеходом три дня назад, уже полностью исчезли.
След вел на северо-запад. Он пересекал равнину шириной в три мили между двух холмов и скрывался в коридоре шириной в четверть мили между двух рядов растительности. Ряды бежали прямо от горизонта к горизонту.
Лейн, приблизившись к одному из рядов, увидел, что же это за растительность. Основанием служила труба высотой в три фута, основная масса которой, как у айсберга, была погружена в грунт. Изгибающиеся стенки ее были покрыты зелено-голубым подобием лишайников, которые облепляли каждый выступ трубы. Из этих выступов в трубе, которые следовали через равные интервалы, росли стволы растений. Стволы эти были блестящими, гладкими, зелено-голубыми колоннами двух футов толщиной и шести в высоту. С их вершин расходились во все стороны, словно пальцы летучих мышей, многочисленные ветви с карандаш толщиной. Между ветвями была натянута зелено-голубая мембрана — единственный гигантский лист дерева умбреллы.
Когда Лейн впервые увидел все это из глайдера, то подумал, что они походят на армию гигантских рук, поднятых, чтобы схватить солнце. Они были очень длинными — каждая поддерживающая прожилка простиралась на пятьдесят футов. И они действительно были руками, протянутыми в мольбе, дабы схватить золото крошечного солнца. В продолжение дня прожилки на стороне, ближайшей к движущемуся солнцу, опускались прямо к поверхности планеты, а на дальней — поднимались вверх. Естественно, что эти ежедневные маневры проистекали из стремления подставить всю поверхность мембраны под свет, не оставив ни дюйма в тени.
Считалось, что здесь будут найдены новые формы растительной жизни, но обнаружение структур, построенных животными формами, не предполагалось. Особенно когда они так велики и покрывают восьмую часть планеты.
Этими структурами были трубы, из которых поднимались стволы умбреллы. Лейн пытался просверлить похожую на скалу поверхность. Она была настолько твердой, что он сломал одно сверло и привел в негодность второе, прежде чем отколол маленький кусочек. На время удовлетворенный этим, он захватил его в дом, чтобы исследовать под микроскопом. Бросив взгляд на образец, он изумленно присвистнул. В цементоподобную массу были запрессованы частицы растений. Некоторые были разрушены, некоторые — целы.
Дальнейшие исследования показали, что эта штука представляет собой смесь целлюлозы, различных нуклеиновых кислот и незнакомых материалов.
Он доложил о своем открытии и предположениях на орбитальный корабль. Когда-то некие формы животной жизни пережевывали и частично переваривали древесину, а затем использовали эту массу как связующий элемент — цемент. Из этой разновидности цемента и были сделаны трубы.
На следующий день Лейн хотел вернуться к трубе и проделать в ней дырку. Но двое отправились на полевые исследования. Лейн, бывший радиооператором в этот день, остался в лагере. Он поддерживал контакт с этими двумя, которые выходили на связь каждые пятнадцать минут.
Вездеход двигался около двух часов и должен был пройти примерно тридцать миль, когда связь прервалась. Двумя часами позже второй вездеход еще с двумя людьми проследовал по следам первой машины. Они прошли около тридцати миль от базы и поддерживали с Лейном непрерывный радиоконтакт.
— Впереди небольшое препятствие, — сказал Гринберг. — Эта труба идет направо под прямым углом к той, параллельно которой мы двигаемся. Из дальней трубы не растут деревья. Чуть приподняться, потом опуститься с другой стороны. Мы с легкостью сделаем это…
Затем он закричал — страшно, пронзительно.
И все.
