Шуга пожал плечами и швырнул шар за борт.
— Я собираюсь спать, Лэнт, — буркнул он и отвернулся.
Я пробрался на самый нос лодки и выглянул. Вид отсюда не загораживали ни баллоны, ни снасти. Я летел над серебристо-голубым морем. Казалось, я плыву в тишине. Спокойствие было подавляющим. Воздух был свежим и в то же время теплым. Голубой Оуэлс уже разгорался.
— Красиво, не правда ли?
Я оглянулся. Сзади ко мне подошел Пурпурный. Он положил руки на перила и разглядывал голубой океан.
— Мне нравится, что все меняется, — сказал он. — Изменяющийся цвет солнц меняет цвет воды.
Я кивнул, хотя еще не чувствовал себя расположенным к разговору. Кости ныли от ночного холода, солнце еще только начало изгонять его.
— Лэнт, — попросил Пурпурный, — расскажи еще раз о своем путешествии. Я попытаюсь подсчитать, как далеко вы ушли и сколько времени нам понадобится, чтобы преодолеть это расстояние на летающей машине.
Я вздохнул. Мы говорили об этом уже много раз. Именно на основании рассказа о нашем переселении Пурпурный подсчитывал количество баллонов и необходимых припасов.
— Мы шли сто пятьдесят дней, Пурпурный, мы двигались по той цепочке холмов, потому что море очень быстро поднималось!
Он кивнул.
— Хорошо, хорошо, — затем он замолчал и углубился в свои мысли, точно производил в голове подсчеты. Немного погодя он принес свою маршрутную шкуру и снова начал глядеть на солнце.
Ветер прекратился совершенно. Пурпурный дал сигнал Вилвилу и Орбуру передохнуть, пока он снова не замерит положение солнц.
— Это очень трудно, — пояснил он. — Здесь нет Полярной Звезды, и даже магнитный компас мало помогает. Я должен, в основном, полагаться на солнца, чтобы узнать, где какое направление.
Ребята снова перебрались в лодку, жадно глотали пиво и жевали сухари.
— Отдохните, — говорил им Пурпурный. — Раз мы попали в штиль, то нечего беспокоиться, что нас собьет с курса.
Мальчишки прилегли вздремнуть. Шуга оставался на носу лодки, решив помолиться Маск-Вотцу и попытаться выпросить у него ветер. А Пурпурный полез на снасти, чтобы проверить свои баллоны. Я прошел на нос. Путешествие начинало становиться скучным.
Делать было нечего, только сидеть. Шуга помолился и опустился на скамью. Он принялся распаковывать свое волшебное оборудование.
— Вонючие подонки! — вспомнил он своих подмастерий. — Забыли положить флейту!
— Ты должен быть рад тому, что у тебя вообще есть подмастерья, — сказал я. — С недавних пор большая часть молодежи в деревне желает стать или ткачами, или производителями электричества. Не многие стремятся следовать старым обычаям.
— Хм! — фыркнул Шуга. Он посмотрел на меня. — И что они будут делать теперь, когда воздушная лодка закончена? Спроса на воздушную ткань больше нет, генераторы крутить не надо. Вот и получится, что работы у них не будет.
— Недавно я слышал, как Леста и Гортик обсуждали возможность постройки еще одной летающей машины. Больше этой — чтобы доставлять товары из деревни на материк и обратно, — ответил я.
— Это вполне вероятно, — пробурчал Шуга. — Но у меня пока что есть еще дураки-помощнички. И они забыли положить мои трубы и…
— Значит, ты плохо учил их, — сказал я.
— Ха, не так это легко, как ты думаешь, Лэнт, научить волшебника. Как вспомню о своей учебе…
И он замолчал.
— В чем дело? — спросил я.
— Лэнт, ты прав. Я их мало бил.
— Не понимаю.
— Конечно, учить волшебника это совсем не то, что учить резчика или ткача. Ученика надо бить три раза в день, чтобы он не был самодовольным. Затем ты должен бить его еще три раза, чтобы внушить к себе здоровый страх.
— Что-то слишком много битья, — заметил я. Шуга кивнул.
— Это необходимо. Величие волшебника прямо пропорционально количеству побоев, которые он перенес.
— Твои годы учебы, очевидно, были ужасными…
— Да. Мне повезло остаться в живых. Старый Алгер не шел отдыхать, пока не выбьет из меня и Дорси все недовольство. Мы смастерили около сотни различных волшебных ловушек на него. И ни одна не сработала — он их все разгадал.
— Ты хочешь сказать, что ученик волшебника должен стараться убить своего учителя?
Шуга кивнул.
— Конечно, а как же ты узнаешь, что ты лучше, чем он? Это необходимо, и ученики всегда стараются так сделать, поскольку это самый короткий путь к величию. И это проще, чем ждать формального посвящения.
— Но, Шуга, — пробормотал я. — Значит… твои ученики тоже постараются тебя убить.
— Конечно. Я этого жду. Но я умнее и искуснее, чем любой из них. Я умнее и искуснее, чем они оба вместе взятые. Насчет них я не беспокоюсь. Они до сих пор не научились проклинать родник. Каждый раз, когда покушение на меня у них срывается, я их сурово наказываю. Таким образом они получают порцию вдохновения. И в следующий раз стараются сделать лучше. Но, конечно, у них опять не получается. Такое состязание всегда приносит много радости волшебнику.
Я покачал головой. Я многого не мог понять в жизни — в том числе и этого.
Я пошел на корму немного вздремнуть. Лодка, подвешенная на раздувшихся баллонах, мягко покачивалась, и через мгновение все заботы волшебников уплыли прочь.
