Эта катапульта была построена на вершине какого-то древнего искусственного холма, высотой около шестисот ярдов, который, вероятно, был каким-то доисторическим
оборонительным сооружением. Холм был коническим, а на его вершине была плоская
площадка около двух десятков ярдов в поперечине. Мы построили низкую круговую бетонную
стену, и катапульта ездила по этой стене так, чтобы ориентироваться по направлению ветра.
Сама катапульта представляла собой деревянный пандус в шесть десятков ярдов в длину
и направленный на полчаса вверх (Примечание: "...на полчаса вверх" - под углом 15'. Хотя, учитывая, что в мире Конрада в сутках не 24, а 12 часов, то это может быть и 30'). Из задней
части катапульты к ролику спереди была протянута веревка, а затем веревка шла назад
до середины, где она зацеплялась за другой ролик, а потом крепилась к массивному бетонному
грузу, подвешенным над колодцем, который мы вырыли на холме.
Для того чтобы запустить самолет, его поднимали в гору и загружали в катапульту.
Затем сорок мальчиков становились перед катапультой, хватались за веревку и тянули ее
обратно к самолету. Когда они немного набрались опыта, то смогли запускать этим способом
десяток самолетов в час.
Но вместо строительства нескольких десятков самолетов лучшей конструкции из тех, что у нас были, они хотели продолжать разрабатывать новые проекты.
Часть проблемы заключалась в том, что однажды я упомянул, что самолет по схеме
"утка" с расположенным сзади пропеллером и рулем высоты в передней части крыла более
эффективный, чем обычная конструкция, но слишком сложен для нас в проектировании
и постройке. Мальчики восприняли это как вызов и граф Ламберт встал на их сторону.
Я устроил три скандала, и случилось четыре катастрофы со смертельным исходом, прежде чем они вернулись к производству самолетов по обычной схеме. Но даже при этом, поломки были настолько частыми, что у них редко были три самолета одновременно готовых
к вылету, а та цена, которую они легко платили своими жизнями, приводила меня в ужас.
47
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Примерно в это время мы стали замечать, что у нас перестало хватать денег, чтобы
совершать торговые операции. Я не имею ввиду, что мы тратили больше, чем зарабатывали.
Вовсе нет! Наша продукция продавалась по всей Европе и местные деньги, которые мы за нее
получали, представляли собой мешанину грошей, денье, пфефингов и всего того, что чеканилось в десятках разных мест. Теоретически, все эти монеты были одинаковой
ценности, но, на самом деле, их вес и содержание серебра варьировались от места к месту.
Но, несмотря на это, до сих пор, притока иностранных денег было достаточно
для обеспечения торговых операций. Я превратил Польшу из страны с бартерной экономикой
в страну с денежной экономикой. Крестьяне, которые редко использовали или даже видели
деньги в своей жизни, неожиданно обнаружили, что они хотят деньги, чтобы купить вещи, которые мы продавали и, что теперь, когда есть железные дороги и пароходы, они могут
получить деньги, доставив и продав свой урожай на рынке. Отсутствие серебряных монет
создает серьезную дефляцию, и цены на вещи начинают стремительно падать.
И, конечно же, имея все виды денег, сначала я пытался противодействовать дефляции
путем повышения окладов людей, которые на меня работали. Нижний уровень оплаты
я удерживал на одном и том же уровне, равном пенсу в день, поскольку, даже несмотря на
требование прохождение военной подготовки, у нас всегда была очередь ожидающих. Но выше
этого уровня, я удваивал оплату после каждого повышения. У нас было три уровня
неуправленческих рабочих, воинов, служащих и оруженосцев, зарабатывающих один, два и четыре пенса соответственно, и, с этой точки зрения, работая на меня, люди могли
разбогатеть.
Но это не помогло бороться с дефляцией. Большая часть дополнительной оплаты
тратилась в моих магазинах, моих тавернах или оставалась в моем банке. А вовне
расходовалась лишь очень малая часть из этого.
Затем я попытался покупать вещи, которые, в действительности, были мне не нужны -
в основном земли. Я начал покупать земли вдоль рек, поскольку у меня были смутные идеи
о том, чтобы в один прекрасный день построить вдоль них серию фортов. Но на продажу было
выставлено не так много земли, а ее покупка была не таким простым делом, как в двадцатом
веке. С землей были связаны всяческие обременения, клятвы верности, требования военной
службы, права живущих там крестьян, странные налоги и чего только там еще не было.
Мне удалось избавиться от большинства из них, но не от прав крестьян, посредством
одноразовой денежной выплаты, но это не помогло решить основную проблему, которую я
