Тут послышалось улюлюканье милицейской сирены. Во двор вкатился бело-синий уазик. Следователь Протасов, потирая красные, как у кролика глаза, не спеша подошел к мэру.
– Сделайте что-нибудь, – градоначальник схватил следователя за плечо. – Наташа должна ответить за похищение моего сына.
Следователь нерешительно почесал затылок.
– С чего вы решили, что Наталья Сергеевна причастна? Если она привела к себе мальчика, это ничего не значит.
– Смотрите!.. – вдруг разлетелось по двору.
– Не побоялась, вышла…
– Вернет ли мальчишку?..
Все задрали головы. На балконе второго этажа появилась Наташа. На ней были домашние трикотажные штаны и вязаная кофта. Самая обычная женщина предпенсионного возраста.
– Миша глубоко спит, – громко сообщила она. – Для того, чтобы выйти из сна потребуется время и мое искусство. Если заберете Мишу сейчас, он может не прийти в сознание. Мне потребуется три дня. Если и тогда мальчик не очнется, я готова на контакт с правоохранительными органами. А теперь, прошу, расходитесь. Поверьте, у меня хватит сил не пустить в подъезд похитителя.
Настя покосилась на стоявших во дворе. На многих лицах, поднятых к балкону, читалось одобрение. Мэр смотрел на следователя, будто ожидал, что тот каким-то образом проникнет в подъезд и выведет Наташу в наручниках. Но Протасов удрученно пожал плечами.
Раздосадованный мэр вырвал из рук помощницы мегафон. По двору прокатился его раскатистый бас.
– Да кем ты себя возомнила, чертова сука?
Повисло неловкое молчание. Наташа устало улыбнулась и на глазах у всех точно прошла сквозь закрытую балконную дверь. Стекла на секунду затуманились, затем сверкнули белым и снова стали обыкновенными.
Мэр, окончательно потерявший самообладание, истерически топал ногами.
– Я спецназ подниму. Приедут из Мурманска. Штурмом возьмут твою берлогу!
Несмотря на истерику мэра, двор постепенно опустел. Все вдруг вспомнили, что у них полно дел и забот. Настя решила дописать сочинение. Вдруг такая мысль пришла.
Настя откопала в раздевалке свое коричневое пальто. Вот, пожалуйста, большие перламутровые пуговицы висят на нитках! Здесь всегда так тесно из-за горбов навешенной одежды, что каждый, кто ищет свою, с чужой не считается.
– Ой, смотрите, девочки, Тойво выдвинулся в школьный совет!
Настя оглянулась. Человек десять или больше сгрудились у пробковой доски с расписанием. Каждый тянулся прочитать листок, пришпиленный крошечными канцелярскими кнопками.
– Да куда ему тягаться с Соловьевым!
– Это Наташа финна пропихивает!
– Да не, – встряла втиснувшаяся в плотную группу девчонок Светка. – Наташа в выборы не вмешивается.
Настя забросила рюкзак на подоконник, натянула пальто, застегнулась только на одну пуговицу, остальные решила пришить покрепче дома. В окне отразилось ее бледное от мерцания дневных ламп лицо. За спиной, как привидение возник Тойво. За последние дни Наташин племянник сильно переменился. Уже не держался в стороне, не сутулился. И его обычная угрюмость теперь казалась сосредоточенностью на какой-то цели.
Из раздевалки, держа в охапке красную спортивную куртку, вывалился Соловьев, симпатяга, отличник. Роста в нем метра под два. Все девчонки балдеют от кубиков его пресса, когда на физре он как бы случайно задирает футболку. Тойво этому спортсмену едва достает макушкой до уха.
Соловьев упругим шагом подошел к доске объявлений, сорвал листок и пихнул его Тойво в грудь.
– Думаешь школьный совет – это твое?
– Конечно, – буднично произнес Тойво.
– Парни, вы слышали? – фыркнул Соловьев.
За спиной десятиклассника загалдели. Тойво не отреагировал. Взял листок, расправил.
– Эй, мистер, у тебя хоть программа имеется? – хохотнул Соловьев.
– Если бы ты умел читать, друг, то из этого листка бумаги мог бы извлечь кое-что полезное, – невозмутимо ответил Тойво. – Сегодня как никогда важно учиться демократии. Я, как будущий председатель Совета…
– Председатель?.. – Соловьев дал Тойво подзатыльник. – Не прыгай выше головы, чувак. Хотя можешь и попробовать.
Соловьев повернулся уходить.
– А какая программа у тебя? – вдруг остановил его Тойво. – Не заметил, чтобы ты ее обнародовал.
Настя знала – подобный тон Соловьева злит. Унижать таких мальчишек, как Тойво, в его стиле. Но Соловьев, обратив внимание на то сколько слушателей вокруг, неожиданно ответил:
– Так и быть, раскрою планы. У меня главное – культурный досуг. Экскурсии в Мурманск, Питер. На автобусах от шефов, все как мы любим. Но в первую очередь – субботние дискачи. Между прочим, готов предоставить общественности личные ресурсы. Имею отличную коллекцию пластов с немецким рейвом. Парни из второй цветомузыку обещают подогнать.
– Ух, здорово, мы за! – загомонили девчонки.
– А что предлагаешь ты, мальчик? – снисходительно спросил Соловьев.
– Лекции, дискуссионные кружки и коллоквиумы, – сообщил Тойво. – Россия только вступает на путь демократических преобразований. Десятилетия советского тоталитаризма…
Казалось, Тойво искренне верит в свою просветительскую миссию. И не замечает, как кривятся девчонки. Некоторые не постеснялись выразить свое неудовольствие вслух:
– Еще одно обществоведение!
