Человек вернул руку на живот.
Трофимов прошел к своей койке, переступая через разбросанные по полу снаряжение, пустые патронные цинки и давленные коробки.
— Сколько раз говорил, разгребите тряхомудие! Блин, бардак, на слоне не проехать.
Лежащий никак не отреагировал.
Трофимов плюхнулся на койку, бросил поверх серой подушки автомат. Привалился спиной к стене. Даже сквозь толстые доски чувствовался жар, затопивший все снаружи.
Вентилятор вяло гонял спертый воздух. На столе зеленым глазом светилась панель рации.
— Петро, хорош на массу давить!
— Я не сплю, — глухо раздалось из-под подушки. — Я думаю.
— Смотри, не привыкни.
Трофимов нашарил под подушкой плоскую фляжку с джином. Свинтил пробку, сделал два глотка. Пойло было теплым, жгло горло, шибало в нос можжевельником. Но сердце сразу отпустило, и испарина на висках стала гуще.
— Где Кульбаков? — спросил он.
— Кульба с Гераклом к басурманам пошли в гости.
— Нафига?
— Сказал, по делу.
— А точнее?
— Точнее не знаю. Скоро вернется, сам скажет.
—- Я же сказал, сидеть, как мыши! Блин, на час оставить нельзя. Нахрена он в часть к ним поперся?!
Петро отбросил подушку с лица. Но никаких попыток встать не предпринял.
— Батя, ну почему я сразу крайний?!
Трофимов сделал еще один глоток. Крякнул в кулак.
— Связь с «Юнкером» была? — спросил он уже умиротворенно.
— Так точно. Четырнадцать тридцать ровно. У молодого пруха, по ходу дела. Двух «языков» взял. Сейчас потрошит. Если получит наводку на «Слепня», экстренно выйдет на связь в шестнадцать по нолям.
Трофимов покачал головой.
— М-да… Фартит молодому.
За окном раздался скрип песка под тяжелыми шагами и натужное сопение.
Рука Петра снова упала на цевье автомата. Трофимов так же резко подгреб свой.
— «А-йя милава узнаю по походке,
Он носит, носит брюки-галифе…», — дурным голосом заблеял кто-то на крыльце.
— Кульба, — облегченно выдохнул Петр, возвращая руку в исходное положение.
Дверь распахнулась. Весь проем заняла богатырская фигура. Человек сопел под тяжестью АГС-17*, взваленного на плечо. В свободной руке удерживал на весу станок гранатомета.
Физической силы у Геракла было, как у неандертальца. Мозгов столько же, чем без зазрения пользовался Кульбаков.
*— автоматический гранатомет
— Гриша, ты его пока у стеночки поставь, я потом скажу, куда приспособим, — раздался в предбаннике его цыганистый голос.
Гриша-Геракл уставился на Трофимова, не зная, что делать дальше.
Трофимов усмехнулся и кивнул на темный угол. Геракл тут же свалил туда свою ношу.
