Тот вечер показался Самоедовой особенно долгим. По телевизору показывали старый фильм. Преферанс не состоялся, потому что компаньоны уехали на рыбалку. Сосед по квартире заявился домой трезвым и улегся спать без песен.
В десятый раз пролистав журнал с фотографиями киноактеров, Самоедова зевнула от скуки и принялась изучать лицо мужа.
— Губы у тебя не плохие, а вот нос простоватый.
— Нос как нос, достался по фамилии, я не выбирал…
Про себя подумал: «Может, и права жена». Он вспомнил, что принятые на работу машинистки заглядываются не на него, а на плановика Байкина, хотя тот ниже ростом и к тому же сутулый…
И муж решил обратиться к косметологу. Он знал, что медицина в области пластических операций делает чудеса…
— Испортят, — сказал Самоедову бухгалтер Перевозчиков, — уж если пойти — так к частнику. Возьмет подороже, зато сделает на совесть. Есть тут один старичок…
Задумав сделать сюрприз ко дню рождения жены, Самоедов тайно отправился к частнику.
— Чем не устраивает вас нынешний нос? — спросил косметолог-частник, бесстрастно изучая лицо пациента.
— Хочу самобытный.
Косметолог бросил на стол связку масок.
— Самобытных носов нет. Есть типовые: канцелярский, вечерний, деловой. Могу предложить на темы русских сказок.
— А импортные есть? Говорят, за границей в моде философский нос типа «Сен-Симон», — сказал Самоедов, — заплачу хорошо.
Невыразительное лицо косметолога оживилось. При помощи портновского метра он быстро обмерил нос пациента.
— На полный не хватит материала. Предлагаю «Сен-Симон» три четверти.
Самоедов согласился.
Косметолог, закончив переделку носа, разглядывал свое произведение, то приближаясь, то удаляясь от него. Наконец, остановился довольный и, поблагодарив пациента за мужество, подал счет на крупную сумму.
В зеркале на Самоедова глядел не утопист Сен-Симон, а Билли Бонс из книги «Остров сокровищ».
— Здорово, а? — восхищался косметолог, не обращая внимания на растерянность пациента. — Ручная работа, а здорово получилось… понимаете… Косметология — мое хобби. — И частник скромно опустил глаза.
Когда Самоедов пришел домой с подарком в руках и с «Сен-Симоном» три четверти на лице, жена подозрительно посмотрела на него:
— Раздевайтесь… муж сейчас придет.
Самоедов прошел в гостиную и сел на диван. Жена на всякий случай сняла с руки часы…
И тогда терпение у Самоедова лопнуло. Он позвонил частнику и оказал ему все, что думал о нем, и положил лишь трубку тогда, когда в ответ услышал:
— Гарантийный ремонт не производим…
Наступило тягостное молчание.
Самоедова посмотрела на мужа, сокрушенно покачала головой. Потом заплакала:
— Надо же, такой нос испортить… Дурачок! Ведь ты был вылитый Жан Марэ…
Я редко бываю у врача. Первый раз посетил поликлинику лет десять назад, когда у меня появились боли в области сердца. Врач без конца прослушивал и простукивал меня, интересовался, какой у меня аппетит, не страдаю ли бессонницей. Даже спросил о моих взаимоотношениях с директором. Я признался, что получил выговор.
— Все ясно, — заключил врач, — боли пройдут, как только выговор снимут.
Он дал десятки советов, что нужно сделать, чтобы выговор сняли. Он говорил и говорил… Я устал от его внимания ко мне. В общем, выговор вскоре сняли — болезнь оказалась тогда пустяковой.
А вот недавно заболел серьезно. Чуть свет прибежал в поликлинику и первым попал на прием. Я сразу узнал его: та же бородка, те же очки. Сидя за горой папок и каких-то бумаг, он ожесточенно писал, не обращая на меня внимания.
Я тихонько кашлянул. Никакой реакции. Я взял со стола стетоскоп и стал стучать сначала бессистемно, а потом азбукой Морзе. Не поднимая головы, мой знакомый нервно заскрипел пером. Тогда я наклонился к нему, засунул пальцы в рот и оглушительно свистнул. Врач сломал ручку, выхватил из стакана новую и продолжал лихорадочно писать.
«Какие же еще есть способы сигнализации? — подумал я, переводя дыхание. — Ах да, голосом».
— Доктор, у меня…
— Только ничего не говорите, — мой знакомый протестующе замахал рукой.
— Но…
— Никаких «но».
Я пожал плечами и стал раздеваться. Врач одобрительно кивнул головой и порывисто сунул мне в руки фонендоскоп.
— Ага! — кажется я начинал понимать.
Прикладывая фонендоскоп то к груди, то к спине и делая глубокие вдохи и выдохи, прослушал сердце и легкие. Потом лег на топчан и прощупал желудок, в зеркальце осмотрел язык. Оделся. Врач протянул карточку.
— Заполните, не стесняйтесь.
Я заполнил. Вынырнув на мгновение из вороха бумаг, врач подал медицинскую энциклопедию.
— Поставьте диагноз.
Я полистал книгу, познакомился с десятком болезней и выбрал гастрит, все признаки которого, как мне показалось, были у меня налицо.
— Мне, наверное, нельзя есть жирное мясо?
Всем видом врач дал понять, что устал от моего внимания к нему. Порывшись в столе, протянул мне бланк рецепта.
— Теперь выпишите…
— Что, и это должен делать сам? — не выдержал я.
Врач сбился с темпа и укоризненно посмотрел на меня.