Небаба сиял. Подняв руку, он попросил тишины.
— В заключение хочу сказать насчет языка, которым мы пользуемся. Что за фразы: «На предмет инвентаризации», «Исходя из вышеизложенного?» Это что, язык Пушкина? Представьте, что Татьяна Ларина так объяснялась бы Онегину:
— Довожу до вашего сведения, что я вас люблю, зачем лукавить.
Секретарша, сидевшая в президиуме, протянула ему открытку и шепнула:
— Афанасий Федорович, у кассирши сегодня день рождения, собирают подписи.
Заведующий взял открытку, пробежал глазами машинописный текст:
«Дорогая Наталья Петровна, от всего сердца поздравляем Вас! Оставайтесь вечно молодой, милой и веселой — какая Вы есть».
В левом углу заведующий размашисто вывел:
«Не возражаю. Небаба».
После выступления на хозяйственном активе с критикой начальника Антипов три года ждал обещанной ранее прибавки к зарплате. На четвертый — пошел к начальнику.
— Что там у тебя, Антипов? — не отрываясь от бумаг, спросил руководитель.
— Сидор Матвеевич, я вам уже говорил. Меня не устраивает оклад.
Прошу повысить на десять рублей.
Начальник удивленно вскинул брови.
— Тебе, активисту, рационализатору и — только на десять рублей? Ты смеешься, Антипов? Соображай: оклад у тебя сто двадцать, если прибавлю десятку — будешь получать одинаково с лодырем Мальковым… Значит так, Антипов, не меньше, чем на четверть оклада, при первой же возможности! Ты вот меня критиковал, а я тебя повышу в должности. Потому, что принципиальность — прежде всего.
«Удивительный человек», — подумал Антипов, выходя из кабинета.
Прошло два года. Прибавки не было. Подчиненный снова обратился к начальнику.
— Хочу получать, как Мальков.
— Равняешься на тунеядца? — посуровел начальник. — Знаю, все знаю о тебе. Заочно окончил институт. Изобретатель, общественник, семьянин. Минимум на треть оклада, при первой же возможности!
Антипов ушел от руководителя озадаченным. Еще через год, встретив Сидора Матвеевича у проходной, он показал пальцем на высоко пролетавших журавлей, постом на синицу, беспечно щебетавшую на дереве, и тяжело вздохнул.
— Лучше — десятку.
— Десятку? Хорошему работнику?
Сидор Матвеевич выглядел оскорбленным.
— Не такой уж я хороший, — сдерживая раздражение, возразил Антипов. — В рабочее время играю в настольный теннис, делаю часовые перекуры, недавно сорвал срок сдачи отчета. Работаю, как Мальков.
— Эх, наговариваешь на себя, Антипов. Далеко тебе до Малькова. Закладывает Мальков…
Через три месяца инженер ожесточенно бил себя кулаком в грудь.
— Поверьте. Пьяница я! Совершил недельный прогул. Дома устроил дебош, попал в милицию. Кроме того…
— Достаточно, — оборвал его Сидор Матвеевич и вызвал заместителя.
— Не могу не поверить Антипову, — сказал он заместителю. — Налицо грубое нарушение трудовой дисциплины и нелады с моралью. Придется понизить в должности. Хотя жаль. Однако принципиальность — прежде всего.
Стою в фойе Дворца бракосочетаний, размышляю: «Нужно еще раз взвесить все «за» и «против».
Отхожу от невесты в сторонку, закуриваю. Делаю вид, что рассматриваю фотографии молодоженов, а сам взвешиваю: «Не машину ведь покупаю. Первая, даст бог, не последняя. Было бы здоровье».
Тушу окурок о подошву, ищу невесту в толпе. Но где ж она?
— Если вы блондинку черноглазую ищете, — останавливает меня фотограф, — так она в зале. Наверно, уже регистрируется.
— Как это регистрируется? Вы что-то путаете, гражданин.
— Пока вы курили, вашу блондинку увел один молодой человек. Такой длинноволосый.
Кинулся я в зал, а они перед заведующей стоят. Длинноволосый уже подпись в книге ставит. Я трогаю его за плечо.
— Простите, но это моя невеста!
— Почему вы решили, что она ваша? — оборачивается длинноволосый. — На ней ведь не написано. А я с ней в очереди стоял. Если нужно, люди подтвердят. Давайте спросим.
— Товарищи! — говорит заведующая. — Я так работать не могу. Двух женихов регистрировать с одной невестой не имею права. Разберитесь, кто из вас жених. Представьте, наконец, доказательства.
— Ну, хорошо, — соглашается длинноволосый. — Этот тип утверждает, что невеста его. Допустим. Тогда пусть назовет ее фамилию.
— Фамилию? Пожалуйста, могу назвать. — Я напряженно смотрю в потолок и шевелю губами: — Петрова… Да-да, Петрова… А может, Сидорова…
— Вот видите, он не знает, — торжествующе ухмыляется соперник.
— Ну и что из того? — не сдаюсь я. — У меня есть даже вещественные доказательства. Вот!
И достаю из кармана пиджака помятые корешки билетов.
— Мы с ней ходили в кино.
— Билеты еще не доказательство, — возражает заведующая. — По этим билетам вы могли ходить и с другой девушкой.
Между тем соперник уже берет невесту за палец, чтобы надеть обручальное кольцо.
— Постойте! — в отчаянии кричу я. — Можно, наконец, спросить невесту!
Невеста холодно оглядывает меня от самой головы до ног.
— Да, я ходила с ним. Только я полюбила другого. — Она указывает на длинноволосого. — Запишите меня с этим.