Сделать что угодно ради спасения своего ребенка – это то, на что, кажется, способны многие из нас. Но многие ли способны совершить невозможное: преодолеть отчаяние и безысходность, справиться с самим собой? Где-то в далеком будущем, в мире, где люди научились летать, как птицы, обычный человек преодолевает невероятные трудности и испытания для того, чтобы спасти сына от неизлечимой болезни. Ради своего ребенка он продает свое молодое тело, а сам становится восьмидесятилетним стариком. Но никто не предполагал, во что обернется для него эта страшная сделка.
1
Кроме Аарона на уровне было еще пятеро мужчин – все его коллеги. Грен на этот раз выбрал прекрасный уровень с отличным видом на город. Не на ту его южную часть, где можно было видеть только офис-башни, загораживающие обзор. Компания, видимо, решила раскошелиться, чтобы простимулировать творческий процесс, как это у них называется. Да, вид был прекрасный! Аарон сидел рядом со стеклянной стеной башни и мог наблюдать внизу, как солнце миллионами отблесков усеивает реку. Как она прекрасна, эта река! Разве может быть что-либо лучше, чем вид реки с высоты полета в солнечный день? Ему очень захотелось сейчас перенестись на террасу городского пляжа, полоска которого выглядывала из-за поворота. Конечно, никто бы не купался в марте, но посидеть и посмотреть на реку в этот солнечный день было бы очень здорово.
– Грен, ну ты знаешь, что я думаю. Не заставляй меня говорить это еще раз, – раздражение Чена вывело Аарона из размышлений.
Чен почти всегда был чем-то недоволен. Аарон не очень понимал, зачем его держат в группе. Это какие-то изыски теории мотивации. Небось какой-нибудь чересчур светлый ум в компании решил, что в каждой группе должна быть такая вот заноза. Чен если не ныл по какому-нибудь поводу, то перечил всем без разбора.
– Я думаю, Чен, тебе пора принять участие в нашей креативной сессии, – каким-то не особо заинтересованным тоном обратился к нему Грен.
Их шеф, наверное, единственный член группы, которого Чен не доставал. Ну, по крайней мере это не замечалось внешне.
Мысль была праздная, не имеющая никакого отношения к тому, о чем он, по правде говоря, должен был думать сейчас, наслаждаясь видом реки за счет компании, но настолько неожиданная, что он невольно улыбнулся. Грен тут же заметил это и переключился на него.
– Ар, тебе пришла в голову светлая идея? Ты поэтому решил вдруг продемонстрировать нам свои тридцать превосходных зубов?
В вопросе не было ничего такого, но, зная Грена много лет, Аарон почувствовал, что нужно сказать что-то умное, иначе это может закончиться штрафом. Все лица повернулись к нему. Чен тоже смотрел на него, радуясь, наверное, что можно не продолжать спор с Греном. Ему больше нравилось спорить с остальными. Аарон с тоской еще раз взглянул на реку, от которой он сам себя по глупости оторвал, и выдал специально приготовленную фразу. Вообще, конечно, на креативных сессиях идеи должны приходить спонтанно. Но если они проводятся раз в неделю, фантазия со временем иссякает: приходится плутовать.
– Я давно об этом думал, Грен, – Аарон немного растягивал слова, чтобы идея (а она была хороша) произвела больший эффект. Все с надеждой взглянули на него, а Аарон вполне наслаждался моментом. – Нам нужно отказаться от тупых вопросов, если интерпретатор не понял, о чем точно сказал командир.
– Как? – почти хором спросили все. Даже Чен забыл, что по правилам жанра он сразу же должен был найти какую-то прореху в идее, но и он смотрел на Аарона, широко раскрыв глаза.
Ар был доволен произведенным эффектом.
– Я думал, ну к чему мы постоянно что-то переспрашиваем? Роботы часто выглядят как полные идиоты. Скажите, вас это не достает?
– Ар, ты предлагаешь отказаться от подтверждений, я правильно понимаю? – Грен опомнился первым. По его глазам Аарон уже понял, что Грен все словил. Он был по-настоящему умным парнем. Но ему еще нужно было вовлечь остальных.
– Меня ужасно достает мой домашний! – Каввира вступил в разговор. Этот добродушный здоровяк нравился Аарону. Он ни с кем не был близко знаком из группы. Всех их видел только раз в неделю на сессиях. Но Каввир ему нравился. Он был как-то человечнее остальных. «Жаль, что, выйдя из подросткового возраста, ты почти полностью теряешь возможность дружить по-настоящему», – подумал Аарон.
– Нет, ну правда! Не могли бы вы уточнить: черный кофе или кофе со сливками? – увлеченно продолжал Каввира. – Как будто я когда-нибудь пил кофе со сливками!
– Послушайте, нам определенно нужно запретить эти бесконечные переспросы, – Аарон решил объяснить свою идею до конца. – От этого наши интерпретаторы будут больше походить на людей. Если что-то непонятно и ошибка не так критична, то нужно дать возможность программе принять решение. Пусть домашний робот Каввиры лучше ошибется один раз, чем все время будет доставать Кави тупыми вопросами. В конце концов, ему будет кому дать взбучку.
Все, и даже Чен, улыбнулись.
– Отличная идея! Давайте это обсудим! – почти закричал Грен. О да, его можно было понять. После нескольких подряд безрезультатных сессий он почти наверняка думал о ротации, но теперь для него все шло как надо.
