Опасность, тайны и любовь – вот что по душе великолепной Фрине Фишер, даме-детективу из Мельбурна. Во второй книге серии мисс Фишер не только летает на самолетах, выделывая невероятные трюки, но еще спасает похищенного ребенка, успешно расследует убийство богатого владельца летной школы и ловит в свои сети очередного возлюбленного. И делает все это с той же стремительностью и сногсшибательной элегантностью, с какой водит свою красную «Испано-Сюизу».
Кандида Элис Молдон вела себя как дрянная девчонка. Во-первых, она никому не призналась, что нашла на дороге три пенса. Во-вторых, не предупредила никого из домашних, что собралась на прогулку, – тогда бы ей никто этого не разрешил. В-третьих, с тех пор как у нее выпал зуб, девочке строго-настрого запрещалось есть сладкое.
Но сознание неправедности собственных поступков никогда не останавливало Кандиду. Она всегда делала то, что хотела. И была готова понести наказание и даже раскаяться. Но позже. Сжимая в руке трехпенсовик, девочка подошла к витрине кондитерского магазина и принялась разглядывать выложенные там сладости. За стеклом, словно египетские сокровища, фотографии которых в газете показывал ей отец, лежали самые разные конфеты, и было их вполне достаточно, чтобы довести до зубной боли весь мир.
Тут были красные и зеленые карамельки в форме зонтиков, и лошадки на палочках. А еще – разноцветные желейные конфеты: мармелад в сахаре, мармеладные младенцы и змейки, леденцы в виде бананов, снежки в кокосовой стружке и кислый горошек. Его можно было купить аж двадцать четыре горошины за пенни, но на вкус Кандиды он был чересчур кислым. Девочка отказалась от жевательных мармеладок, потому что те слишком прилипучие, от мускусных палочек – те очень крошились, и от мятных конфет – из-за их резкого вкуса. Она присмотрелась к леденцам, переливавшимся всеми цветами радуги, словно бабушкина стеклянная брошка миллефиоре, и к монпансье в длинных прозрачных трубочках. Полюбовалась на карамельные держатели для колец с настоящими кольцами, на радужные шарики, медовых мишек и шоколадные ириски. Кандида так тяжело дышала, что витрина запотела, и ей пришлось протереть стекло рукавом.
– Чего бы тебе хотелось, душечка? – спросила продавщица.
– Меня зовут Кандида, – сообщила девочка. – У меня есть три пенса. Дайте мне медовых мишек на полпенса, кофейного драже на полпенса, мятных листиков на полпенса, серебряных палочек на полпенса… зонтиков на полпенса и бананов на полпенса.
– Пожалуйста, мисс Кандида, – сказала продавщица, принимая теплую липкую монетку. – Вот ваши конфеты. Только не ешьте все сразу!
Кандида вышла из магазина и направилась к дому. Она не торопилась: ведь никто не знал, что она ушла.
По дороге она перескакивала с тротуара на мостовую и обратно, что ей строжайше запрещалось. Вдруг перед ней остановилась машина. Черный автомобиль, похожий на жука и ничуть не похожий на крошечный «Остин» ее отца. Девочка застыла в изумлении.
– Кандида! Вот ты где! Папа послал меня за тобой. Где же ты была? – Незнакомая женщина распахнула дверцу и протянула девочке руку.
Кандида шагнула вперед, чтобы получше рассмотреть незнакомку. У женщины были желтые волосы и неприятная улыбка.
– Ну же, иди сюда, дорогуша. Мы отвезем тебя домой.
– Я вам не верю, – без обиняков заявила Кандида. – Не верю, что папа послал вас. Я скажу ему, что вы врете. – Она запрыгнула на тротуар и собралась бежать домой. Но тот, кто сидел на заднем сиденье, оказался расторопнее. Сильные руки схватили девочку, и в лицо ей сунули вонючий платок. Мир погрузился в зеленоватую тьму.
Фрина Фишер покорно пила чай в «Клубе путешественников» с госпожой Макнотон. На то у нее были особые причины, которые, хоть и не облегчали тяжести испытания, все же помогали ей прямо держать спину. Нет, чай был отличный. И булочки, и клубничный джем, и сливки, которые, несомненно, получили от довольных коров. Были здесь и птифуры с глазурью ласкающих глаз расцветок, и хрустящее имбирно-коньячное печенье. Цейлонский чай подавали в больших серебряных чайниках и разливали в великолепные фарфоровые китайские чашки.
