Ясной погоды действительно нет и нет, летаем на разведку на малых высотах. Ниже тысячи двухсот метров фотографировать нельзя: снимки получаются некачественные. Зато визуальное наблюдение хорошее.
Однажды мы заметили в воздухе вражеский транспортный самолет Ю-52. Он шел попутным курсом. Я обогнал его, но оставил без внимания. За линией фронта нам запрещалось вступать в воздушные бои. Во-первых, Пе-2 не истребитель, а во-вторых, его экипаж выполняет более ответственное задание.
Когда я вспомнил во время ужина об этом случае, Борис Зиновьев иронически заметил:
- Вот чудаки! Эту каракатицу не могли сбить!
- Хватит об этом!.. - оборвал я его. И, подумав, добавил: - Вообще-то надо было его рубануть.
- Конечно, надо! - сиплым голосом подтвердил Борис.
Зиновьев заболел ангиной. Тихий, совсем непохожий на себя, он сидит на нарах с забинтованной шеей и каждое утро, провожая нас на аэродром, говорит:
- Ни пуха ни пера, ребята!
Мы с Борисом совершили немало вылетов. Я крепко подружился с ним.
На время болезни Зиновьева штурманом в мой экипаж назначили Александра Воинова, тоже хорошего парня, уроженца Донбасса. Хотя ему уже присвоили звание младшего лейтенанта, товарищи в шутку продолжали называть его ефрейтором. В этом чине он прибыл к нам в полк из пехоты.
Мне приятно с Сашей летать. Он расторопен, хорошо знает штурманское дело. Мы с полуслова понимаем друг друга.
И вот мы с Воиновым в очередном полете на разведку. Выполнив задание, легли на обратный курс. Вдруг я увидел впереди ниже вражеский самолет "Хеншель-126". Он шел навстречу. Все во мне закипело. Быстро осмотревшись, передаю экипажу:
- Буду атаковать фашиста!
- Правильно, жечь их, гадов, надо! - одобряет мое решение Воинов.
Включаю тумблеры электроспуска пулеметов носовой установки. Выждав, когда фашистский самолет подойдет поближе, перевожу машину в пикирование. Вгоняю "хеншеля" в сетку прицела, беру упреждение и даю длинную очередь. Пулеметы работают отлично. Мелькают языки пламени. На переднее стекло фонаря летят клочья дыма. Выхожу из атаки на высоте шестьсот метров. Осматриваюсь.
- "Лаптежник" отвалил в сторону! Но дымок за ним тянется! - весело кричит Баглай.
- Разворачиваюсь за "хеншелем"! Саша, ориентировку веди внимательнее. Оба наблюдайте за воздухом! - даю распоряжение Воинову и Баглаю.
Я не уверен, попал ли в "хеншеля". Может быть, фашист удирал на форсаже?
- Командир, смотри!.. - слышу крик Воинова. Я резко повернул голову в его сторону.
- Фу ты, мать честная! - вырвалось у меня. Навстречу нам - два "Мессершмитта-109".
- Они прикрывают его!
- Да, недосмотрел!..
Моя "пешка" и "мессеры" разошлись левыми бортами на большой скорости.
- В облака, скорее в облака... - тихо говорю я экипажу, а сам даю полный газ. Облегчаю винты и, используя возросшую после атаки скорость, "лезу" вверх.
Воинов и Баглай молчат. Пауза мне показалась слишком долгой.
- Смотрите за "мессерами"! Будут атаковать - встречайте огнем. Не забывайте о гранатах АГ-два! - приказываю штурману и стрелку-радисту.
- Есть смотреть, - отвечает Воинов.
- Смотрю, командир! - отзывается и Баглай.
- Один "мессер" пошел за "хеншелем", а другой начал разворачиваться в нашу сторону, - докладывает Воинов.
- Хорошо. Приготовьте пулеметы! - приказываю экипажу.
Штурман и стрелок-радист открывают огонь. Машина дрожит от стрельбы.
- Воинов, - приказываю штурману, - установку АГ-два пробуй, когда "худой" развернется! Пусть видят, что мы не с пустыми руками! Выпусти только одну гранату.
- Понял, командир! - отвечает Воинов.
Моторы моей машины уже выбрали положенный ресурс. Работают они ровно, но тянут слабо и сильно коптят. Набирая высоту, оглядываюсь и вижу: с креном почти в девяносто градусов в нашу сторону разворачивается "мессер". Спасительные облака оказались совсем близко. Стараюсь как можно быстрее скрыться в них. От большого нервного напряжения даже ерзаю на сиденье.
- Приготовился к стрельбе! - докладывает Баглай.
- Даю гранату! Да-ю! Видит, черт "худой", видит! Доверни, командир, на двадцать градусов влево! - слышу энергичный голос Воинова.
И в тот момент, когда штурман просил довернуть влево, чтобы ему было лучше вести огонь из пулемета и бросить серию гранат на парашютах, машина вошла в облака. Я предчувствую, что "мессер" все-таки успевает дать очередь и поэтому резко разворачиваю машину вправо. Так и есть: огненная трасса прошла чуть левее. Опоздай с маневром на секунду - и конец...
Ровно, спокойно идет в облаках самолет. Уменьшив обороты моторов, говорю Воинову:
- И принесли черти этих "худых"!
- Командир, "хеншели" и "рамы" всегда летают с прикрытием, - подает голос Баглай.
- А где ты был раньше?
- Раньше? Все говорили: "Летит утка", а командир сказал: "Летит гусь!". Значит - летит гусь! Командир атакует - все делается по науке! - смеется Баглай.
- Правильно, Петя, ты понимаешь службу! А знаешь ли ты, как мне хотелось сбить "хеншеля"?..
- Дело-то оказалось не простым. Чуть на живца не попались. Выходи из облаков. Уже пять с половиной минут идем в них, - вмешался в разговор штурман.
