– Ее зовут Джейми, – вмешивается Иззи. – Как Джейми Саммерс, знаешь?
– Тебя действительно так зовут?
– Ну да. Просто Джейми. Не Саммерс.
– Ну, всего сразу не получишь, – смеется он. – Я вот тоже не натуральный блондин!
– А с виду совсем незаметно! – хихикает Иззи.
– Послушай, ты не подождешь секунду – я принесу из гардеробной твои, волосы?
– Хорошо, – отвечаю я, хотя меньше всего мне хочется снова встречаться с этой чертовой паклей.
– Вообще-то меня ждет Рид… – мнется Иззи. – Давай встретимся в баре у главного входа!
– Ладно, я вас найду.
– Джейми, пойдем со мной, если хочешь, – предлагает Рыцарь. – Я тебя надолго не задержу.
Чувствуя, что Иззи готова отпустить смачный комментарий, я подталкиваю ее в одну сторону, а сама иду в другую.
Дверь за кулисы прямо за нами. Мистер Улыбка вводит меня в гардеробную и говорит:
– Присаживайся, я сейчас…
Пока он за ширмой переодевается, я сажусь перед зеркалом и разглядываю фотографии, заткнутые за раму. Фотографий много. Мистер Улыбка в компании друзей-рыцарей: интересно выглядят латы в сочетании с бейсбольными кепками. Совсем юный Синий Рыцарь с пожилой женщиной, видимо, матерью: она смотрит на сына, и в глазах у нее – судорожно-заботливое выражение, знакомое мне по матери Иззи. Рыцарь в обнимку с каким-то симпатичным парнем – братом, наверно. А вот он позирует перед «пикапом» посреди бескрайней пустыни. А вот – странно знакомый пейзаж: пристань, пляж, розоватые скалы, утесы цвета ревеня…
– Это же Тинмаут в Девоне! – ахаю я.
– Верно! Откуда ты знаешь? Там жила моя мама.
– А моя и сейчас там живет! – выпаливаю я.
– Серьезно?
– Ну да! Вот здорово! – восхищаюсь я. – Твоя мать – англичанка?
– Да. А папа во время войны был на военно-морской базе в Лимпстоне. Когда война кончилась, он погрузил маму в чемодан и увез к себе во Флориду.
– Они и сейчас там живут?
– Мама – там, а папа давно ушел из семьи.
– А-а. А ты был в Девоне?
– Только раз, когда мне было шесть лет. Лучше всего мне запомнилось мороженое…
– С горой скисшего крема на макушке?
– Точно! – смеется он. – Райский вкус!
– А потом – адский понос…
Радостно глядя друг на друга, мы делимся воспоминаниями. Всего-то навсего выяснили, что происходим из одних мест, – и уже чувствуем себя лучшими друзьями.
Удивительно, из какого сора иногда рождается дружба. С Иззи я подружилась, потому что мы родились в один день. С Амандой – на почве общей ненависти к производителям средств для удаления волос (однажды мы до того дошли, что вместе с жалобой отослали на фабрику использованные полоски воска. Деньги нам вернули, но найти средство, способное качественно и без боли удалить волосы с неположенных мест, нам так и не удалось.) А к Колину я прониклась доверием, потому что он угадал мой любимый фильм. Я в то время всего два дня как устроилась кассиршей в Норткоттский театр. Меня пригласили на вечеринку к костюмерше, и там народ затеял игру в ассоциации. Загадали меня, а вопросы задавала Иззи. Она спросила у Колина: «С каким фильмом у вас ассоциируется этот человек?», а тот возьми да и скажи: «Римские каникулы»! Я немедленно погубила игру, потому что завизжала: «Боже мой! Обожаю этот фильм! Как ты узнал?»
Мы совсем не знали друг друга, но мне показалось, что этот едва знакомый парень заглянул мне прямо в душу – и увидел такой, какой я сама хотела себя видеть. Вдруг я ощутила себя чистой и радостной, как Одри Хепберн, гуляющая по Риму с Грегори Пеком…
Вот почему я приняла известие о девонских предках как знак, что нам с Синим Рыцарем Суждено было найти друг друга.
– Долго ты уже работаешь рыцарем Круглого стола? – спрашиваю я, пока он вешает костюм.
– Около полугода. Раньше эту роль играл мой друг, актер из Орландо. Он уехал домой, и я его заменил. Это куда интереснее, чем работа в баре, – у меня эти коктейли в зубах навязли!
– Ты тоже актер? – Право, есть в нем что-то от кинозвезды.
– Не угадала! – хохочет он. – Я учусь на психотерапевта.
– Правда?
– Ага! Знаю, знаю, что не похож…
Я внимательно его разглядываю. Нет, на доктора совершенно не похож – скорее на молодого Брэда Питта. К такому психоаналитику на кушетку ложиться опасно!
– Я еще не закончил университет, но помогать людям, у которых в жизни не все ладно, думаю, научился.
– А мне поможешь? – спрашиваю я, изумляясь собственной смелости и дрожи в голосе, – я то хотела, чтобы это прозвучало, как шутка.
– Попробую, – с улыбкой отвечает он. – А в чем проблема?
Я сдвигаю брови и пытаюсь заговорить, но из уст не вылетает ни звука.
– Не знаешь, с чего начать?
Я молчу и чувствую, как увлажняются глаза.
– Наверно, стоит пойти в какое-нибудь уютное местечко и там спокойно все обсудить.
Поколебавшись, я спрашиваю: – Ты серьезно?
– Конечно! Из нас получится прекрасная пара: тебе нужно выговориться, а меня три года учили слушать.
Наконец-то нашелся человек, согласный выслушать мои жалобы! Я смахиваю беглую слезу и стараюсь взять себя в руки. Поможет – замечательно. Не поможет – по крайней мере, проведу вечер с белозубым красавцем.
– Ладно, – говорит он, подхватывая мои волосы (те, что в руках, а не на голове) и свой рюкзак. – Пошли!
