Наклонившись, я подобрала влажную деревяшку, выброшенную морем на берег, и зашвырнула ее как можно дальше в воду. Прешес бросилась за ней, ее блестящая брошь сверкала в лучах заходящего солнца. Понравилась мне эта собачка.
– Ну-у. Например, я никогда не пью за едой, – сказала я.
– Вы имеете в виду спиртное?
Покачав головой, я наклонилась, чтобы подобрать морского ежа. Везет мне сегодня на деньги*!
– Нет, вообще ничего.
Шон Райан поднял еще одного ежа и отдал его мне.
– Для этого есть какая-то причина? Может, вы имеете в виду какие-то соображения религиозного характера? Или может, это предрассудки?
– Да нет, что вы, ничего подобного. Просто когда мы были детьми, кто-то вечно чем-то плевался, вот нам и запретили строго-настрого пить за столом, – объяснила я. – Поэтому теперь я вообще не могу пить во время еды.
– А возможность обезвоживания организма вас не волнует?
– Нет, ведь до и после еды я пью довольно много.
Шон Райан кивнул.
– Ну хорошо, хорошо, – медленно проговорил он.
– Теперь ваша очередь. То, что рассказала я, не так уж странно. Готова поспорить, что в вас тоже есть что-нибудь не совсем обычное.
– Нет, – покачал он головой. – Я абсолютно нормален.
– Что-то я в этом сильно сомневаюсь.
– Что ж, давайте проверим, – предложил Шон Райан. – Я должен спать на правой стороне постели, если это считается.
Он посмотрел на меня. Я – на него.
Внезапно у меня появилось такое чувство, будто я бежала по дороге и, упав, головой ударилась о бордюрный камень. Возможно, это гормоны взыграли во мне, а я всегда была в этом отношении двухполюсной. Я поняла, в какую сторону рванул наш поезд, поэтому решила выйти на следующей же остановке. Потому что при одной мысли о том, что мне придется еще раз пройти через все это, да еще с незнакомым человеком, я неожиданно ощутила себя совершенно измотанной.
Подняв Прешес, я прижала ее к своей груди.
– Я что-то не то сказал? – удивился Шон Райан.
Я повернулась к нему.
– Послушайте, – произнесла я, – меня совершенно не интересует, с какой стороны постели вы спите, потому что я с вами спать не собираюсь. Никогда! Это понятно?
Парочка, прогуливавшаяся по пляжу впереди нас, притормозила и оглянулась. Шон Райан помахал им.
– Кстати, отметьте себе, – вновь обратил он на меня внимание, – я и не собирался просить вас переспать со мной.
– Да, это верно, – согласилась я.
– У меня и в мыслях не было переспать с вами.
– Правда? Не было? Слава Богу! – Я понимала, что должен быть способ перевести разговор на другую тему, но никак не могла сообразить, каким же образом это сделать.
Шон Райан протянул руки Прешес, и та с готовностью прыгнула в его объятия. Она и в самом деле очень походила на белку-летягу. Шон Райан положил передние лапки собаки себе на плечо и стал поглаживать ее по спине, как будто держал на руках расплакавшегося младенца.
– Послушайте, – сказал он. – Однажды у меня были отношения с женщиной, которая недавно развелась, и я больше никогда не пойду на это. Так что вам было бы неплохо завести себе какого-нибудь другого поклонника и провести его через ад. А пока я предлагаю вам остаться друзьями.
Я подбоченилась.
– Вы понятия не имеете о том, когда я развелась! – почти выкрикнула я. – И с какой это стати вы мне советуете завести себе «другого поклонника» или еще что-то в этом духе? Мы же едва знакомы!
Перестав поглаживать Прешес, Шон Райан покачал головой.
– Эй, а не хотите ли поужинать?
– Поужинать? – растерялась я.
– Ну да, вы знаете, что люди обычно по вечерам едят? И пить вы при этом ничего не будете.
– А который час? – спросила я. Мне вдруг стало страшно смотреть на часы.
– Понятия не имею. Думаю, седьмой, а точнее сказать не могу.
Выхватив Прешес из рук Шона Райана, я побежала.
– Вы случайно не знаете, как долго длятся свадебные приемы? – прокричала я на ходу.
– Он просто потрясающе красивый мужчина – это я о твоем брате, – проговорила Эстер Уильямс, когда мимо нас прошел Марио. Я успела подкрасить ее, пока ее волосы были накручены на розовые бигуди. Теперь мне осталось слегка начесать их, сбрызнуть лаком – и прическа будет держаться не меньше недели.
– Простите, Эстер, – сказала я, – но он уже женат на Тодде.
– Теперь разрешают такие вещи?
– Да, без проблем. Во всяком случае, в Массачусетсе, и вам, думаю, это известно.
– Какой стыд, какой позор! Тоже мне, хороши мужья! Из них получились бы великолепные танцоры, прекрасные костюмеры, а некоторые могли бы даже стать поварами. Раньше так оно и было, и я не понимаю, к чему весь этот шум. Стало так трудно найти хорошего мужа, чтобы при этом какой-нибудь гей не крутился у вас под ногами.
– Не позволяй собаке есть краску, – проговорила у меня за спиной Вики. Я через плечо посмотрела на ее отражение в зеркале.
– Отличная работа, Вики, – сказала я.
