– Благодарю вас, дочь моя, – ответил он и, словно золото жгло его плоть, быстро передал крест одному из своих слуг, чтобы тот положил его в сундук для подношений. Из-под платья Алиенора достала простой деревянный крест, который Бернард подарил ей в Сен-Дени.
Люди толпились, чтобы получить кресты от монахов, вышитые в монастырях по всей Франции, и на некоторое время воцарилась суета. Людовик и Алиенора вкладывали кресты в жаждущие, протянутые руки, пока не осталось ни одного. Толпа разошлась по палаткам и ночлежкам или воспользовалась возможностью помолиться в церкви, чтобы скрепить новые обеты. Возвращаясь в гостевой дом, Алиенора увидела множество людей, сидящих со скрещенными ногами на траве, которые возились с иголкой и ниткой, пришивая кресты к плащам и туникам. Кто-то стучал в барабан и задорно распевал песню.
Алиенора подавила желание высмеять эти слова. «Тому, кто пойдет с Людовиком, нечего бояться, потому что его душа попадет в рай и будет жить с ангелами и Господом нашим». Действительно, достойное чувство, но если они и попадут в рай, то, как она подозревала, только потому, что Людовик сбежит и бросит их на погибель. Ей нужно было выжить, пока она не доберется до Антиохии и не окажется под защитой своего дяди Раймунда.
Как хорошо было вернуться в Пуатье, хотя бы ненадолго. Алиенора чувствовала себя так, словно ее тело было настолько туго обмотано веревкой, что она едва могла дышать. А теперь за конец веревки вдруг потянули, закручивая, распутывая до головокружения.
Золотые солнечные лучи мерцали среди деревьев, окрашивая листья каштана и дуба в первые оттенки осени. Небо было ясным, ярко-голубым, и погода идеально подходила для поездки по ее землям, где они собирали вассалов в Крестовый поход. Людовик сосредоточил свои усилия на церквях и аббатствах. Алиенора обратилась к своим вассалам, призывая их поддержать Эдессу и Раймунда де Пуатье, единственного здравствующего мужчину – прямого потомка герцогов Аквитании.
Петронилла путешествовала с сестрой в ее свите, и ее мрачное настроение рассеялось без следа, едва она оказалась дома под теплым южным солнцем. Петронилла звонко смеялась и резвилась, как ребенок, снова и снова очаровывая Рауля. Порой их заставали страстно целующимися по углам, будто несдержанных подростков. Однажды ночью Алиенора, не в силах заснуть, вышла прогуляться и увидела, как они занимаются любовью в залитом лунным светом саду. Ноги Петрониллы обхватили талию Рауля, и они подбадривали друг друга словами, больше подходящими для портового борделя. Зрелище шокирующее, непотребное, но была в нем и сила, и странная красота. Алиенора ушла, никем не замеченная, и ее охватила тоска, даже грусть. Отношения Рауля и Петрониллы могли быть изменчивыми и несовершенными, но они были настоящими.
Они прибыли в Тайбур, и там она приняла почести от вассалов Шаранты. Жоффруа де Ранкон преклонил колени у ее ног и принес клятву, что с честью поведет за собой рыцарей Аквитании и защитит ее своей жизнью во время путешествия в Антиохию.
Она подняла его и поцеловала в знак милости, вдыхая теплый аромат его кожи.
– Тогда я действительно буду под защитой. – Осознание того, что они с Жоффруа будут совсем рядом в течение многих месяцев, доставляло ей удовольствие, смешанное с опасениями.
Дойдя до Бордо в своем стремлении собрать пожертвования и заручиться обещаниями вассалов отправиться в Крестовый поход, Алиенора и Людовик вернулись в Пуатье. Туда же прибыл Жоффруа Анжуйский, чтобы выразить свое почтение, и Алиенора с некоторым интересом узнала, что он попросил у нее аудиенции. В последний раз она видела графа Анжуйского на своей коронации, еще совсем ребенком. Тогда его взгляд наполнил ее испуганным волнением. Сейчас она обрела и знания, и уверенность в себе. Она стала такой же, как он, и точно знала, как с ним обращаться.
В предыдущий раз он прибыл, чтобы выразить свое почтение в качестве вассала молодому королю Франции. Дерзкий рыжий лис Анжуйский, круживший среди придворных, был готов ухватиться за любую возможность, которая подвернется ему на пути. Теперь благодаря военному упорству и доблести он владел всей Нормандией, а его власть и престиж поднялись до такого уровня, что от них невозможно было отмахнуться.
– Неужели он собирается пойти в Крестовый поход? – спросила Петронилла, жадно глядя на графа.
– Вряд ли, – с некоторым изумлением ответила Алиенора. – Его жена борется за право владеть Англией, и он участвует в этой борьбе. Он только что захватил Нормандию и слишком проницателен, чтобы отказаться от своей выгоды.
Петронилла расплылась в улыбке.
– Я уверена, что ответ он придумает уклончивый.
– Я тоже в этом уверена, – предвкушая встречу, ответила Алиенора.
