Петронилла чопорно поджала губы. Алиенора сдалась. Когда на сестру находит такое мрачное настроение, ее не переубедить. Вот встретится с Раулем в Везле – и все изменится. Петронилла будет сиять для мужа, и ответственность за нее тоже ляжет на Рауля. Однако Алиенора все еще чувствовала себя обязанной заботиться о сестре, потому что знала, что сама Петронилла никогда о себе не позаботится.
Первую половину дня Людовик провел в молитве в меровингской базилике Нотр-Дам, а затем вернулся во дворец, чтобы пообедать в большом зале. Был еще Великий пост, и к обеду подали лишь рыбу и хлеб, а единственной приправой была серая соль.
Алиенора сидела тихо, как и ее сестра, и Людовик отметил это сначала с одобрением, а затем с растущим подозрением, гадая, что они замышляют. Он знал, как Алиенора умеет обводить людей вокруг пальца. В прошлом он и сам пал жертвой ее обольщения, но теперь был начеку и все знал о ее взглядах, улыбках и маленьких хитростях. Как она взмахивала рукой, обнажая запястье, когда поправляла рукав; как подчеркивала ухоженные пальчики, украсив их одним редким и красивым кольцом. Он видел, как она заманивает мужчин в ловушку, и был встревожен и разгневан. Во время зачатия Марии королева изменилась, стала скромной и благочестивой, но в последнее время вела себя и одевалась, как раньше. Учитывая, что ему предстояло отправиться в крестовый поход, Людовик находил это возмутительным и неприятным. Что она может натворить в его отсутствие?
– Я размышляю, что делать с королевой, – сказал он позже в своих покоях аббату Сугерию и советнику от тамплиеров Тьерри де Галерану, который занимался финансовыми вопросами, связанными с паломничеством.
Сугерий сложил спрятанные в рукавах руки.
– В каком смысле? – настороженно уточнил он.
– Пока меня не будет. Не знаю, что предпринять. Что, если она здесь поднимет мятеж и захватит власть?
Сугерий медленно кивнул.
– Вполне обоснованное беспокойство, сир.
– Я бы назначил графа Неверского вашим сорегентом – он бы с ней справился, однако граф полон решимости вступить в картезианский орден и решения своего не изменит. Это означает, что мне придется возложить большую ответственность на Рауля де Вермандуа, а я не уверен, что он сможет противостоять королеве, даже если во всех других отношениях он годится для управления. Он слишком любит женщин.
– Он также отлучен от церкви, – мрачно напомнил Тьерри.
– Это касается его души, а не его способностей к управлению государством, – огрызнулся Людовик. – Он слишком стар, чтобы идти в Крестовый поход, и ему нужно найти занятие по душе, пока меня нет. – Король пожевал губу. – Что, если мне взять королеву с собой, где я смогу присматривать за ней? Тогда она не устроит смуту во Франции, а рыцари Пуату и Аквитании беспрекословно пойдут за ней – хотя, естественно, командовать буду я, как ее муж.
Сугерий покачал головой.
– Это не очень хорошая мысль – брать королеву в такое предприятие, – сказал он. – Другие мужчины тоже захотят взять с собой жен и, возможно, даже семьи – армия станет громоздкой и медленной, особенно с целым поездом слуг и необходимым багажом. Женщины отвлекут мужчин от главного дела – войны за Христа.
– Они принесут с собой разврат, – согласился Тьерри. – С женщинами всегда так.
Людовик потер подбородок. Предстояло серьезно подумать. Он прекрасно понимал, что Сугерий не рад его военному походу, но решение было принято. Теперь предстояло принять политическое решение: оставить Алиенору под надежным присмотром или взять ее с собой, чтобы он мог присматривать за ней? Возможно, путешествие в Иерусалим и паломничество вернут ее на путь истинный?
– Она нужна мне для того, чтобы заручиться полной поддержкой аквитанского войска, – заявил он. – Иначе они поступят, как им заблагорассудится, и либо вообще не пойдут со мной, либо повернут назад на полпути, и кто знает, какой хаос они все устроят в мое отсутствие.
Алиенора готовилась ко сну, когда в ее покои вошел Людовик. Она настолько отвыкла от его поздних визитов, что не сразу опомнилась и предложила ему вина.
– Какой приятный сюрприз, – сказала она, велев Гизеле наполнить для Людовика кубок.
Он сел на кровать. Шторы были уже опущены с петель, а простыни откинуты.
– Останешься?
Он заколебался, и она удивилась еще больше, когда он кивнул.
– Да, – сказал он, – ненадолго.
Она отпустила своих дам и села рядом с ним.
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал он.
– О чем? – Она старалась, чтобы ее вопрос прозвучал скорее заинтересованно, чем настороженно.
– О спасении Эдессы, – ответил он. – Я хочу, чтобы ты отправилась в Крестовый поход со мной.
Алиенора замерла. Людовик взял ее руку и сжал очень сильно, причиняя боль.
– Воины Аквитании последуют за нами с большей готовностью, если ты поведешь их за собой, к тому же ты будешь рада возможности встретиться с дядей Раймундом, ведь он единственный брат отца на этом свете.
Он пристально наблюдал за ней, ожидая ответа.
– Что будет с Францией и Аквитанией? Один из нас должен остаться здесь, чтобы править.
