– Вижу, ты понимаешь, – сказала она. – Я могла бы приказать отхлестать тебя кнутами и повесить за то, что ты сделал.
– Мадам, я ничего не сделал! – Голос его дрожал. – Только попросил у Петрониллы сувенир на память. Если вы обвиняете меня в чем-то, то я невиновен.
– Мне приходилось и раньше слышать подобные отговорки, – ледяным тоном заверила она.
– Если желаете, я готов поклясться на костях своих предков. Я не знаю, что вам наговорили, но это ложь!
Он был настолько искренен в своем недоумении, что на секунду Алиенора засомневалась. Хотя, быть может, он хороший лгун. Сейчас главное – избавиться от него.
– Ты уволен с моей службы. Забирай своего коня и ступай на все четыре стороны. – Королева щелкнула пальцами, и рыцари поволокли его из комнаты под громкие протесты и уверения в своей невиновности.
Алиенора прикрыла веки. Если она еще немного подумает о делах, то расплачется.
В приоткрытую дверь сунул голову Рауль де Вермандуа:
– Посылали за мной, мадам?
Она кивнула, приглашая его войти:
– Да, посылала. Мне нужен ваш совет и одолжение.
Он настороженно посмотрел на нее и весь напрягся:
– Что бы это ни было, буду рад помочь.
Королева жестом указала ему на скамью рядом с собой. Она хоть и посылала за ним, но до сих пор не была уверена, сможет ли ему довериться.
– Насчет Петрониллы.
На лице Рауля ничего не отразилось.
– Да, мадам?
Алиенора прикусила губу.
– Сестра смотрит на вас, как когда-то смотрела на нашего отца, – начала она. – Вы ей нравитесь, вы с ней добры.
Рауль закашлялся и сложил руки, но ничего не сказал.
– Я волнуюсь за нее. Петронилла все время флиртует с вельможами и молодыми рыцарями – сами знаете, вы же не раз вмешивались. Сестра совершенно не думает о последствиях, а если и думает, то они ее не волнуют. Ее нужно обуздать, но никто не должен ничего заметить. Я бы хотела, чтобы вы присмотрели за ней, когда мы поедем обратно в Париж, за ней и за всеми молодыми поклонниками, которые захотят переступить черту.
Рауль отвел взгляд, пробормотав:
– Я недостоин вашего доверия.
– Сестра прислушается к вам, тогда как меня или Людовика она, конечно, слушать не станет.
– Мадам, я…
Алиенора опустила руку на его рукав:
– Я знаю, с ней трудно, но прошу вас, в виде одолжения.
Он взъерошил свою густую серебряную шевелюру и покорно вздохнул:
– Как пожелаете, мадам.
– Благодарю. – У Алиеноры отлегло от сердца. – Только пусть Людовик ничего не знает. Все равно ни к чему хорошему это не приведет – вам известен его нрав. Я ценю вашу осторожность в делах.
Рауль склонил голову в поклоне:
– От меня он ничего не узнает, даю вам слово.
Когда он удалился, Алиенора закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, желая сбросить напряжение. Она горячо надеялась, что справилась с ситуацией.
Следующий шаг – привести Петрониллу в свои покои, чтобы сестра была все время на глазах.
– Нам нужно собирать вещи в дорогу. Возвращаемся в Пуатье и Париж, – сказала она. – Дел очень много. Эмери де Ниорт покинул двор и с нами не поедет. Больше об этом говорить не станем, понятно?
Петронилла испуганно взглянула на нее и, не говоря ни слова, уселась на подоконник.
Алиенора тоже подошла к окну.
– Петра… – Ей хотелось обнять сестру и в то же самое время влепить ей пощечину. – Как жаль, что ты не желаешь со мной поговорить! Мы были когда-то очень близки.
– Но это не я отдалилась, – возразила Петронилла. – Тебя волнует только одно – что скажут люди. Обо мне ты даже не думаешь, ты просто скандала боишься и того, что муж узнает. За свое положение трясешься!
– Неправда!
– Да нет, правда! Я для тебя всего лишь назойливая младшая сестренка, которая крутится под ногами, мешая. Ты обещала, что позаботишься обо мне, но ничего не сделала. – Петронилла набросилась на сестру, сверкая глазами. – Все, что тебе нужно, – быть королевой. Я не имею значения.
– Ты ошибаешься. Очень сильно ошибаешься. Разумеется, ты имеешь для меня значение. – Чувство вины захлестнуло Алиенору, ибо она признала в словах сестры и правду, и несправедливость.
– Ерунда! – Петронилла соскочила с подоконника и оттолкнула ее. – И мне все равно, потому что ты тоже для меня больше ничего не значишь! Ты не держишь слова. Я тебя ненавижу! – Она сорвалась на пронзительный крик.
Девушка подбежала к дорожному сундуку и начала выбрасывать из него вещи. Придворные дамы, опустив глаза, продолжали заниматься своими делами, будто ничего не произошло.
У Алиеноры к горлу подступила тошнота. Петронилла вела себя точно как их бабка Данжеросса, настроение у которой менялось так молниеносно, что они, детьми, никогда не знали, чего от нее ожидать. Все обычные эмоции моментально перерастали в вихрь страстей, и у Петрониллы, видимо, проявляются те же самые тревожные симптомы теперь, когда она стала женщиной. Придется загружать ее делами и пытаться уменьшить ее напористость, пока она не натворила бед. Но Алиенора любила сестру, поэтому сейчас ей было больно.
