– Сир, у нас для вас большая и важная новость, – медоточивым голосом заговорил Сугерий, стараясь казаться искренним. Он был одним из ближайших доверенных лиц короля, а заодно наставником и воспитателем молодого Людовика. Ученик любил его так же сильно, как не любил родного отца, поскольку Сугерий помогал ему понять этот мир и осознать собственные нужды. – Гильом Аквитанский умер во время паломничества в Компостелу, да простит ему Господь все его прегрешения. – Сугерий осенил себя крестом. – Перед тем как отправиться в путь, он отослал во Францию свое завещание, обратившись с просьбой к вашему отцу позаботиться о его дочерях в случае его кончины. Старшей исполнилось тринадцать, она достигла того возраста, когда можно заключать брак, а младшей – одиннадцать лет.
Отец Людовика попытался сесть в горе подушек и валиков, поддерживавших рыхлый торс.
– Мы должны ухватиться за эту возможность, – выдавил он. – Аквитания и Пуату увеличат наши земли и престиж в сотни раз. Нельзя допустить, чтобы они достались другим. Жоффруа Анжуйский, например, с радостью отхватит себе герцогство, женив своего сына на старшей из девочек, а этого не должно случиться. – От усилий, потраченных на речь, он побагровел и, стараясь отдышаться, махнул рукой Сугерию, чтобы тот продолжал.
Аббат прокашлялся.
– Ваш отец желает, чтобы вы отвели армию в Бордо, укрепились в этом районе и женились на старшей девочке. В настоящее время она находится под охраной в замке Омбриер и архиепископ ожидает вашего прибытия.
Людовик покачнулся, словно получив удар в живот. Он знал: однажды придется жениться и зачать наследника, но полагал, что этот малоприятный долг ожидает его в далеком будущем. А теперь ему говорят, что он должен уехать и сделать это с той, которую ни разу не видел, родом из тех мест, где люди весьма развязны, как известно, и любят предаваться удовольствиям.
– Я прослежу, чтобы девушки получили достойное, с нашей точки зрения, образование, – подключилась к разговору его матушка. – Они много лет не знают материнской заботы, так что наставление и должное руководство пойдут им лишь на пользу.
Вперед вышел коннетабль его отца Рауль де Вермандуа[5]:
– Сир, я немедленно начну подготовку к отъезду.
Он был еще одним доверенным советником, а кроме того, приходился Людовику двоюродным братом. Кожаная повязка скрывала пустую глазницу: глаза он лишился в ходе осады восемь лет назад. На бранном поле он был надежной боевой лошадкой, а в мирное время – элегантным и обаятельным придворным, которого высоко ценили дамы. Повязка на глазу лишь прибавляла его шансы там, где речь шла о женщинах.
– Поспеши, Рауль, – велел король. – Важен каждый час. – Он предостерегающе поднял палец. – Пусть это будет роскошный и почетный кортеж. Жители Пуатье любят такие вещи, а мы должны любой ценой сохранить их доброе отношение. Нацепите флаги на копья и ленточки на свои шлемы. Пусть видят, что вы едете с дарами, а не с обнаженными мечами.
– Сир, предоставьте это мне.
Де Вермандуа с поклоном вышел из комнаты, его великолепный плащ развевался за спиной, как парус.
Людовик опустился на колено, чтобы вновь получить отцовское благословение, и кое-как выбрался из зловонной спальни, прежде чем его скрутило и вырвало. Он не хотел жениться. И ничего не знал о девушках, кроме того, что их округлости, смешки и незамолкающие голоса вызывали у него отвращение. Его мать не такая; она тверда, как железный стержень, и ни разу не выказала любви к нему. Добрые чувства в этом мире он получал только от Господа, но Господь теперь вроде бы говорит, что ему следует жениться. Наверное, это наказание за грехи, а потому нужно принять его с благодарностью и воздать хвалу.
Пока слуги суетливо убирали за ним, из спальни появился Сугерий и быстро подошел к нему.
– Ах, Людовик, Людовик. – Священник ласково обнял юношу за плечи. – Я понимаю, какой это для вас шок, но такова воля Господа, так что нужно подчиниться. Всевышний предлагает вам великолепные возможности и дает в жены и помощницы девушку, почти вашу ровесницу. Воистину, этой минуте следует возрадоваться.
Людовик быстро пришел в себя под благотворным влиянием Сугерия. Если это действительно воля Господа, тогда он должен подчиниться и сделать все, что в его силах.
– Я даже ее имени не знаю.
– Кажется, ее зовут Алиенора, сир.
Людовик произнес несколько слогов одними губами. Имя девушки было как заморский фрукт, которого он прежде никогда не пробовал. Его снова затошнило.
Алиенора чувствовала, как Жинне рвется вперед, пока ехала рядом с архиепископом Жоффруа. Ей самой хотелось помчаться наперегонки с ветром. Вот уже несколько дней, как она выезжала из дому, и всякий раз под неусыпной охраной, поскольку считалась ценным призом. Этим утром ответственность за ее благополучие взял на себя архиепископ. Его рыцари, хоть и не уменьшили бдительности, слегка отстали, дав возможность ему и Алиеноре побеседовать без свидетелей.
