Комната отдыха достаточно большая. В дальнем конце есть небольшая кухня, которая явно не обновлялась с восьмидесятых годов: там много шпона и бакелита, специально сделанных для поколения, которого больше нет. Крошечные ящички для трав, пол из терракотового кирпича и ручки с цветочной росписью. Еще есть микроволновая печь размером с посудомоечную машину. Передо мной стоит большой кожаный диван в стиле «Честерфилд» и два кресла по обе стороны от журнального столика, а на стене висит огромный телевизор с плоским экраном. На дальней стене пробковая доска, на которой прикреплено что-то похожее на список дежурств сотрудников, а также несколько фотографий людей, которых я не узнаю, и флаер на что-то под названием «Шотландская вечеринка винного общества».
– Что это? – спрашиваю я, подходя к доске и снимая листовку с булавки. – «Шотландская вечеринка»? Звучит прикольно. Ну, вообще-то похоже на клуб свингеров.
Билл разражается смехом, достает с полки три маленьких бокала для вина и наливает красного:
– Это лучшая гостиничная вечеринка на западном побережье.
– О, там, наверное, неограниченное количество хаггиса[9]?
– Да еще и дождь, – добавляет Джеймс, и я хихикаю, в основном от шока, что он только что почти пошутил.
– А где шампанское? – спрашиваю я. – Если оно еще есть, я бы с удовольствием выпила шипучки.
Вот как я разговариваю о вине. Я действительно люблю шипучку. Мне нравится чувствовать себя шикарно, когда я ее пью. Я люблю каву, просекко и шампанское на свадьбах. Люблю до глубины своего пьяного и кокетливого сердечка.
– Я прочитал про шампанское с грюйером. – Из-за стойки выходит Джеймс. Теперь он расслаблен, выглядит еще более красивым, и я с удивлением замечаю, что на нем очки для чтения, которые он быстро снимает. – Похоже, это отличное сочетание.
– Ладно, зануда, хватит, рабочий день закончился, – говорю я, улыбаясь ему, и он тоже отвечает улыбкой, нагибаясь, чтобы осмотреть гриль.
– Да ладно, Джеймс, не всегда же говорить о молекулярной пене из свиной спермы. Вот, пожалуйста, только, к сожалению, бокал не той формы, – бормочет Билл, вытаскивая серебристую пробку из бутылки.
– Именно, – киваю я, забираясь на табурет рядом с Биллом, пока Джеймс вытаскивает из духовки противень с сырными тостами. – Боже, пахнет просто невероятно. Что ты туда кладешь?
– Грюйер, горчицу – всего понемногу, – роняет он, пожимая плечами и, кажется, слегка краснея.
– Готовка для меня – загадка, – признаюсь я. – Однажды я пыталась приготовить говядину по-бургундски, используя свинину и кока-колу.
– Но это же совсем не то, – хмурится Джеймс. – Хотя свинина и кола сочетаются на удивление хорошо, ни то, ни другое не имеет отношения к говядине по-бургундски.
– Нужно подождать, пока он остынет, – вмешивается Билл и берет один ломтик. – Извините, Хизер, но вы не похожи на других сомелье. Судя по вашему резюме, я бы подумал… – Тут он замолкает.
Я не хочу думать о том, к чему клонит Билл, поэтому делаю еще глоток шампанского, и пузырьки танцуют у меня на языке. Оно тяжелее и почти горькое по сравнению с просекко, которое я пила зимой в местном пабе, где его наливали из крана, что было очень удобно.
Билл бросает взгляд на Джеймса:
– Тебе так не кажется, Джеймс?
– Что ты имеешь в виду? – отвечаю я с притворным возмущением и тянусь за ломтиком. Он достаточно остыл, я откусываю кусочек, и, не будучи готовой к ореховому сладко-соленому вкусу, который обволакивает язык, давлюсь. – Господи, мать твою, это лучше, чем…
– Секс, да, поэтому я больше и не заморачиваюсь по этому поводу, – говорит Билл, кивая головой в знак согласия.
– Я хотела сказать, это лучше, чем тосты «Греггс»[10].
Джеймс смеется, как будто я шучу, и Билл тоже.
– Видишь. Вот это я и имел в виду. Ты с юмором, а среди специалистов по вину такого не бывает, – замечает он.
– Простите? – Я смеюсь, поскольку невозможно обидеться на что-то, что вообще-то не направлено против меня. Я делаю большой глоток шампанского, вкус которого слегка заглушается слоем сырного жира во рту. И, боже мой, это отличный вкус.
– Не знаю. Ты явно не гурман. И выглядишь так, будто работаешь в музыкальном магазине.
– Билл, – обрывает его Джеймс, – не говори так.
– Что плохого в работе в музыкальном магазине? – поддразниваю я Джеймса. Я знаю, что он хотел проявить доброту, но это слишком хорошая возможность поймать его на слове и посмотреть, смогу ли я снова заставить его покраснеть.
Я, конечно, не скажу им, что моим третьим рабочим местом после универа был местный магазинчик HMV[11], как раз перед тем, как он разорился. Вся моя коллекция дисков состояла из тех, на которые распространялась скидка для персонала во время финальной распродажи перед закрытием. Она была огромной и разнообразной, и, возможно, именно ею я гордилась больше всего из всех моих вещей. К сожалению, в 2015 году я продала все, что было, свадебному диджею из Халла, чтобы оплатить счет по кредитной карте. Теперь у меня ничего нет.
