– БЛЯДЬ!!!!!!! – даже для экспрессивной Светки это было слишком. Мыш сорвался назад в лабу, опасаясь, что со старшей сестрой случилось что-то весьма хреновое, типа кислоты на руки. Но Света внешне была вполне здорова, хотя о здравом уме и трезвой памяти, судя по злобным пинкам, которыми она награждала ни в чём не повинную стойку с приборами, не могло быть и речи. Дарья сидела у бака с поллитровой колбой сапфирово отсвечивающего медного купороса в руке, никак не реагируя на антиобщественное поведение сестры, и отрешенно улыбалась своим мыслям. На первом экране бесился зелёный график, то и дело выскакивая за верхнюю рамку монитора. Закинув пилу в угол, Мыш стремительно подогнал катающееся кресло, и, с немалым усилием оторвав аспирантку от её неодушевлённой жертвы, усадил на место.
– Весело тут у вас, я смотрю, – на пороге стоял профессор Чекан собственной персоной.
Дарья покивала деду, типа, здрасте.
– Как в дурдоме у буйных, ага. Здравствуйте, Борис Викентьевич, – Мыш обмахивал уже немного успокоившуюся Светлану плоской пластмассовой упаковкой от какого-то прибора.
График продолжал свои дикие танцы.
– Что, опять?
– Да. Я тут неравномерности по прошлым глюкам обсчитал. Это песец. Разница концентрации в тридцать раз в пределах миллиметра.
– Дай я посмотрю.
Мурлыкнул дашкин НТС, та вылетела в коридор общаться. Светлана поднялась из кресла.
– Всё,- обречённо произнесла она, показывая на зелёную линию графика, свалившуюся вниз, к норме.
– Успокоилась? – двусмысленно спросил профессор, подразумевая то ли Свету, то ли активность фильтра.
– Всё нормально, – сдавленно ответила 'буйная'. Активность скромно промолчала, но окончательно утвердилась под положенной красной чертой теоретического предела.
Чекан подошёл к установке и уставился в замершие лопасти крыльчатки.
– А миксер почему выключен, так задумано?
Исследователи переглянулись.
– Это я тумблер зацепил, когда рельсы ставил,- виновато произнёс Дима.
– Ну, ладно. Журнал-то вести не забываете?
– Нет, конечно, он электронный, прямо на контроллере. Очень удобно, со ссылками. Фотки, видео вставляются. Каждый вечер резервируем,- Светлана окончательно пришла в себя.
– Ну, так запишите, выключен миксер тогда-то. Как дети, чесслово…- профессор явно был не в духе, что и неудивительно,- Я на кафедру, буду через час. Света, завтра семинары, не забывай.
Чекан удалился, по дороге поймав в коридоре Дашку и за что-то отчитав. Рыжая вернулась в лабу и начала, демонстративно стуча колбами, точно старая вредная бабка кастрюлями на кухне, доделывать порученную ей инвентаризацию реактивов. Улыбка с её лица исчезла. Светку и Мыша, впрочем, тоже жизнь не сильно радовала. Полчаса все молча занимались своими делами. Забивая названия веществ в колбах в экселевскую таблицу, Дарья добралась до верхней полки шкафа, на которой сиротливо стояла единственная большая коническая склянка.
– Здесь не подписано! – сообщила она исследователям с таким вызовом, будто обнаружила на полке невручённый ей новогодний подарок. Содержимое безымянной колбы, впрочем, было тем ещё подарочком.
– Олеум. Аккуратнее с ним, сюда поставь. И не пыхти, ради бога, без тебя тошно. Всё раскидала? – Светлана озабоченно крутила туфлю, пострадавшую от столкновения с прозой жизни в виде железной приборной стойки.
– Да, – буркнула практикантка, снова усаживаясь перед баком.
– Что, опять гипножабить будешь? Фильтр и так глючный, а ты в нём уже, небось, дырку проглядела! Поехали домой, мне к семинару готовиться надо, а у тебя предэкзамен по матану в пятницу. Два часа отработала, свободна! – Света одела многострадальную туфлю, и подошла к сестре.
Та ничего не ответила. Только фарами своими зелёными хлопнула и тяжко вздохнула, мол, привязались к маленькому больному котёнку. Старшая набрала уже воздуха для фразы в смысле, что котёнок совершенно здоров, и уже совсем не мал… но промолчала. Было очевидно, что с рыжей творится что-то неладное. Вероятных причин, по светкиному мнению, могло быть две – безответная любовь или подростковая депрессия. Светлана на своём опыте знала, что последнее штука поганая, в таком возрасте это, как правило, не симуляция или с-жиру-бешенство. Впрочем, помятуя историю с аэростатом, и лирические переживания в исполнении Дарьи могли быть небезопасны. Не понимая, что творится с сестрой, старшая решила сменить тактику, надеясь на взаимную откровенность. Подвинув второй стул, Света присела рядом и обняла за плечи юную страдалицу.
– Дарёнка, ну пошли домой! Вон Мыш какой злой, того гляди нас съест!
Рыжая заулыбалась, как весеннее солнышко, но продолжала молчать.
– Я… детей не ем… это в… администрацию президента! – Пропыхтел Мыш, сдвигая ближе к баку недавнюю светкину жертву, стойку с приборами и бесперебойниками к ним.
Сёстры без сомнения любили друг друга, но увидеть их не грызущимися было явлением столь же редким, как полное солнечное затмение. И не более продолжительным.
– Да, поехали, – внезапно согласилась Дарья. Девушки распрощались с Мышом и ушли.
