Оставшись в философском одиночестве, Дима врубил музыку. Рандомник проигрывателя, словно чувствуя его настроение, вытолкнул из колонок злобный рёв Брюса Дикинсона, 'Общественную клизму номер раз'. Под эти чарующие звуки он продолжил анализировать сегодняшний глюк, и довольно быстро раскопал интересное. Никаких 'невидимых контрацептивов' сегодня растворе не было. На фильтр вышла плоская волна концентрации четко параллельная его плоскости, буквально в сотую долю секунды (а по меньшим промежуткам не было данных) накрывшая все узлы структуры, в максимуме семикратным превышением обычной крепости. Датчики точного и надёжного, а, главное, никак от фильтра не зависимого ИКСа, сдвинутые вплотную, до трех миллиметров от середины фильтра, это подтверждали. Системы во всём этом безумии, таким образом, никак не обнаруживалось.
– Девчонки удрали? – задал риторический вопрос Борис Викентьевич, появляясь на пороге лаборатории,- Пойдём-ка покурим на балкон.
Мыш не курил, вместо затяжек рассказывая профессору об отличиях сегодняшнего глюка от прошлых, показывал распечатки.
– То есть, сегодня нас поимели по взрослому, без презервативов, – не сдержался Чекан.
– Да уж. Натянули… сову на глобус.
– А вы говорите коллайдер, хренайдер… тут в баке с рассолом такое творится. Ладно, что происходит, в общем понятно. Непонятно как. Нужна вторая установка, аналогичная. Проверяем другие солевые растворы, концентрации, в общем всё. Фильтр тут сбоку-припёку, по большому счёту он здесь и не нужен, но такую вкуснятину я никому не отдам, хотя нам и не по специальности, – Чекан хищно улыбался, предвкушая схватку с неведомыми силами природы. – С понедельника приступаем! Во вторник иономеры придут, я все по поставкам решил. Вот они будут до зарезу нужны, и много.
– Завтра комплекты меняем?
– Конечно, проверим другую пачку, даром что ли на испытание прислали? Ладно, давай за вторым баком на склад. Сам дотащишь?
– А то. За завтра соберу. Да, кстати, мне кажется – фильтр во вторую надо поставить, в качестве пространственного измерителя, что ли… малыши нам полной картины не нарисуют, их мало, да и всюду не засунешь.
– Здраво. И оригинально. Да, ты прав, благо образцов навалом прислали.
Впрочем, до вечера больше ничего сделать не удалось. Зато в четверг с утра БВЧ с Мышом 'развели кроликов' по полной. Участие в парково-хозяйственном дне приняла и Дарья, мыла пол от пролитых ядовитостей, таскала всякие мелочи и даже собирала второй миксер. К вечеру в лабе было всё вымыто, расставлено по фэн-шую, фильтры в рабочем стенде были заменены, а у окна уже возвышалась полностью смонтированная вторая установка, ожидающая только мини-иономеров. Дашке не дали присесть ни на секунду, и ровно в три её выпинали домой 'уроки делать'. Запустив под вечер старый стенд, Мыш внимательно смотрел на монитор. Те же восемьдесят три процента, чуть подрагивающая горизонтальная линия. Ничего не случилось и в пятницу, кроме того, что Светка, по диминым таблицам, нарисовала трёхмерные 'портреты' неоднородностей, очень напоминающие помесь колбасных изделий с пространственным, похожим на обросшую матрёшку, грубым аналогом известного фрактала – множества Мандельбродта. Для понимания происходящего картинки ничего не прояснили, но послужили для мозгового штурма, выдвижения и разноса в пух и прах теорий, объясняющих чудеса в баке. Результатов штурм не дал, и выродился, после отбытия Чекана, в дикий гон на эротико-гидродинамические темы с участием, кроме присутствующих Светы и Мыша, ещё и Ромика по скайпу. Вовремя спохватившись, что обещал отцу быть в восемь уже на 'пл. 84 км', Мыш резво распрощался и скачками понёсся на остановку.
Толкаясь в пятничной электричке, Дима неожиданно вспомнил, что засыпая в ночь со вторника на среду, поймал какую-то важную мысль, неуловимо связанную со странностями в растворе. Но, в момент, когда он попытался её снова отловить, получил сокрушительный удар в спину черенком лопаты от вооружённой огромной связкой садового инвентаря бабки. Та, естественно, извинилась, но мысль юркнула куда-то в дебри подсознания, и больше вылезать не желала. Произнеся про себя что-то близкое к малому петровскому загибу, Мыш перебрался к двери, и через остановку вышел на богом забытую платформу, у которой, кроме синей 'шахи' местных 'такси-до-города-недорого', стояла только одна машина – зелёный отцовский уазик. Глянул на часы – успел.
Отбившийся от очередных 'иоффе' и 'бозоновхиггса', привезённый на дачу Мыш плотно поужинал и попил чаю с родителями, обсудил с ними все семейные новости и заранее разметил на земле под отцовским руководством 'проект ямы'. Когда родители стали укладываться спать, забрал в свою, стоящую на отшибе у края участка, бытовку постель, и сходил прогуляться до своего любимого места, излучины холодной родниковой речки. Примерно через час, вдоволь насладившись природой и одиночеством, Дима подошел обратно к дому. Небо уже начало темнеть, и на нём, между розовыми инверсионными следами, стали загораться первые звёзды.
2. Небесная тригонометрия
Приходит день, приходит час,
