На этот счет у нас постоянно шли горячие споры. Я настаивал на увеличении боевиков, а также на их активнейших тренировках и даже, возможно, отсылка их в горячие точки для отработки умений в боевых условиях. Мне же возражали, доказывая, что в начале необходимо подготовить базу, основу для созданий воинских подразделений, и только потом развертывать и формировать батальоны и полки. Я нехотя соглашался, хотя в глубине души был против таких подходов. Но куда мне тягаться со специалистами, с прокаченными навыками «экономист»?
Так и прошел этот день в суете и беготне. Пока губернатор совместно с мэром Екатеринбурга принимали поздравления, торжественно разрезали ленточки на новой станции метро, запускали в воздух голубей и цветные шары, мы носились как угорелые. Никогда бы не подумал, что организация праздника такого масштаба требует столько нервов и сил.
И уже вечером, когда основные мероприятия заканчивались, когда пригашенные звезды пели на площади пятого года свои прощальные песни, мы, наконец, собрались все вместе на одной из смотровых площадок на здании администрации. Открыли шампанское, устало чокнулись, глядя на кривляния очередной певички.
Чистое, без малейших облаков небо стремительно наливалось черным. Солнце, в последний раз сверкнув ярким лучом, ушло за горизонт. То там, то здесь в вышине вспыхивали далекие звезды.
Народ снизу кричал, провожая звезду. Не такую яркую как в небе, но гораздо популярнее. Ну кто помнит, что вон та точка в верху зовется Фомальгаут? Зато все знают Нюшу. Прям как одна из героинь Смешариков.
На сцену крича и улюлюкая, выбежал ведущий:
— Эгегей! — орал он в микрофон. — Вы готовы? НЕ СЛЫШУ?
— ДААА, — взорвалась площадь.
— Тогда, давайте считать вместе! Десять… девять…
— … семь… шесть… пять… — подхватили люди.
— И четыре, и три, и два, и один! УРААА, с Днем Города, Екатеринбург! — кричал ведущий, и одновременно с окончанием счета в небе взорвались огромные огненные вспышки.
Салют как кульминация праздника. То, что всегда нравится и вызывает восторг.
Яркие грозди фейерверка озаряли небо и людей. Громкие хлопки эхом прыгали меж высоток. Народ снизу кричал и визжал.
Ко мне подошел довольный губернатор. Мы чокнулись бокалами и продолжили смотреть вверх.
— А это что? — он показал куда-то в небо. — Что-то я не помню в накладной на салют такой иллюминации.
Я посмотрел в ту сторону, куда он показывает. Яркие росчерки, начинаясь от самой границы атмосферы, стремительно неслись вниз. Пять, десять, пятнадцать, восемнадцать искорок увеличиваясь в размерах, приближались, наполняясь детализацией.
И вот я уже понимаю, что это совсем не салют. Что это какая-то техника. Нечто вроде спускаемых капсул. И в следующий момент из этих аппаратов полетели вниз огненные росчерки. Несколько из них прилетели в площадь с визжащими от восторга людьми.
Грянули взрывы. В небо взлетели куски брусчатки и тела. Ударная волна бросила нас на пол.
— Тревога! — заорал я. — Это РОЙ!
Глава 11.
Один из спускаемых аппаратов явно вознамерился сесть на площадь, с которой в ужасе разбегались люди пришедшие на концерт. Разрывая воздух, натружено гудя невидимыми на корпусе двигателями, он стремительно сближался с землей.
На внутреннем взоре эта шутка выделилась рамочкой и появилась надпись:
Десантная капсула Роя. Вместимость: до трех особей класса не ниже боец в полной экипировке.
Три бойца! А всего на город падает восемнадцать подобных капсул. Значит, прибыло не больше пятидесяти шести бойцов Роя. Много, очень много!
— Степаныч! — ору я своему напарнику, который взяв спускаемый аппарат на прицел своего автомата, отслеживал его посадку. — Бери всех наших бойцов кого можешь и давай вниз. В каждой этой штуке по три воина, запомни!
Кивнув, друг моего отца убегает, я же ищу Ишустина, вон он — что то быстро говорит в телефон.
— Женя, нужно узнать, есть еще в стране и мире что-то подобное или мы единственные.
— Пока только у нас, — кричит он мне в ответ, перекрывая вой спускаемой капсулы. — Но возможно у вторженцев несинхрон по времени, рано делать выводы.
— Понял, — киваю головой и поворачиваюсь к губернатору. Он испуганно смотрит вниз, держась за ограждающие нашу смотровую площадку перила. — Поднимайте в ружье всех кого можете! Пусть войска хотя бы отвлекают их. Иначе у нас будет куча жертв среди мирного населения.
— Все так плохо? — его кулак державший ограждение побелел, так сильно он его сжал. — Это вторжение? Неужели не успели?
— Плохо, — не стал приукрашивать положение я, — но, надеюсь, пока не вторжение.
Оставив всех своих администраторов и экономистов наверху, я побежал вниз, на помощь Степанычу. И пока бегом спускался, прыгая сразу через несколько ступенек, усиленно соображал.
Вторжение это или разведка? Вот главный вопрос. И, если с первым мы ничего пока сделать не сможешь, то во втором случае еще повоюем. Воинов конечно еще мало да и большинство из них низкоуровневые, но и Роевцев крайне ограниченное число. Мясом завалим, коль уж на то пошло.
