На бегу меняю магазин у дробовика. Теперь у меня восемь пулевых патронов. У картечи существует разброс. И пусть на расстоянии «кинжальных выстрелов» он минимален, но когда речь идет о сохранении жизни президента, нельзя пренебрегать даже такими, ничтожными вероятностями.
Пробегая мимо, отмечаю толщину двери — она размером с мою ногу. Почему ее не успели закрыть?
Перепрыгиваю еще через один труп на пороге комнаты — он тоже одет в черное, и в полете всаживаю пулю в силуэт на фоне окна. Боевая интуиция подсказала мне, что это враг. Стреляю без усилений и спецвозможностей, просто чтобы на время уменьшить количество стволов в помещении. Энергии осталось мало, и необходимо беречь ее.
Сектант падает навзничь, дергает ногами.
В комнате еще три противника. Двое из них поворачиваются на звук выстрела, третий навел пистолет-пулемет на президента.
Сергеев прижался к стене, в его руке пистолет, который смотрит на врага. В глазах паника.
Прыгаю вниз. Кувырок.
Попускаю над собой очередь, и стреляю в ответ. Вроде попал.
В это время извлекаю из второй ячейки быстрого доступа нож и кидаю его в сторону сектанта, прицелившегося в главу государства.
Точно в цель
Клинок вонзается тому в горло, перерубает позвоночный столб. Оружие, а за ним и сектант валятся на пол.
Краем глаза замечаю, как другой серый начинает что-то доставать из под своих мешковатых одеяний. Отмечаю характерные признаки, плавные обводы, провода и кнопочный пульт.
Прыгаю на президента, обхватываю его руками, прикрываю своим телом и мы вдвоем грохаемся вниз.
Активный щит
Прокаченная ячеистая шестиугольная броня седьмого уровня обволакивает нас и в это время, взрывное устройство в руках у сектанта, вспыхивает огнем.
Воздух мгновенно уплотнился до сотен единиц атмосферного давления и огромной кувалдой засадил по броне. Вмял в пол, швырнул на стену.
Взрывная волна колоколом ударила по барабанным перепонкам, разрывая их без какой либо жалости. Улитка внутреннего уха смялась и мой вестибулярный нерв отключился.
Я почувствовал как куда то лечу, руки дёрнулись, в инстинктивной попытке ухватится хоть за что-то, но я смог погасить это желание, еще крепче сжимая худощавое тело Сергеева. Пока я держу его, нас обоих закрывает мой активный щит и, надеюсь, сможет уберечь нас от последствий взрыва.
Регенерация делает свое дело и я, наконец, понимаю, что лежу на полу и все уже закончилось. Кровь текшая из ушей, тонкой корочкой застыла на шее и подбородке и теперь трескается, когда я шевелю головой, пытаясь оценить обстановку.
Голова кружится, в ушах звенит, кругом дым и взвесь пыли, в углу что-то горит. Вдохнул и тут же закашлялся — воздух наполнен едкой гарью. Под ногами хрустят обломки и осколки.
Рядом сел на пол президент. Что-то мычит, держится за уши, из которых тоже бежит кровь.
Да, близкий взрыв он такой. Рвет барабанные перепонки только так.
Быстро оглядываю Петра Михайловича на наличие открытых ран — вроде ничего нет.
Запинаясь, бреду в сторону выхода, попутно осматриваясь. Вот тут произошел взрыв — на полу видна темная клякса с щербиной в центре. Хороший пол сделали строители — мрамор только растрескался.
От нажавшего на кнопку детонатора сектанта, понятное дело ничего не осталось. В дальнем углу, изломанными куклами лежат отброшенные мощной, неукротимой силой дохлые напарники взорвавшегося. Забежавший вслед за мной охранник впечатался в дверной косяк. Его сложило почти пополам. К сожалению, он точно не жилец.
Выглядываю в коридор: в десятке метров от входа на полу копошится губернатор. Его пиджак изодран в клочья, белая рубашка залита кровью, но главное что он жив.
Под ним стонет Виктор. Его нога неестественно выгнута, пальцы на левой руке чем-то оторвало, но это все поправимо.
Скорее всего взрывная волна, словно поршнем вытолкнула Руйвашевского из дверного проема в коридор, и тот, принимая на себя все осколки, выбил собой Виктора.
Звон в ушах проходит и я слышу вой сирены. Надеюсь, помощь скоро прибудет. А то чувствую, что боец из меня сейчас никакой. Правда, по моим подсчетам, нападавшие уже закончились, но береженого бог бережет.
Возвращаюсь к президенту. Помогаю подняться, поддерживая, выходим с ним в коридор. По которому уже бегут, закованные в тяжелую броню солдаты. Светят фонариками, пробивающими летающую в воздухе пыль, в лицо, тычут стволами.
Сергеева быстро, но осторожно извлекают из моих рук и куда-то уводят. Нас же троих выживших, недолго думая тычут мордой в пол и сковывают руки наручниками, предварительно завернув их за спину.
Но я молчу, я понимаю, что разбираться, кто враг а кто нет, будут потом, в более спокойной обстановке.
Получен ежедневный опыт за последователей. + 941 единицы. Дополнительный опыт за младших учителей + 300 единиц.
Доброе утро мне!
Приятно встречать новый день такими приятными новостями. Сегодня впервые появилась надпись о младших учителях, значит, вчерашняя инициализация прошла успешно.
