— Там, Емельян Дмитриевич пресс-конференцию проводит, по поводу своего…своей… — боец окончательно смутился, потупился.
— Ага, — радостно воскликнул я. — Значит я как раз вовремя!
— Дак это, — еще больше смутился парень, — не велено вас пускать. Задержать любой силой и любыми средствами.
— Вот как, — я нахмурился. — И кто же не велел меня пускать?
— Дак это… губернатор.
— И что? Ты меня не пустишь?
Сергей сглотнул тяжелую слюну, нервно дернул головой. Осторожно перегородил мне дорогу. Остальные мелко перебирая ногами, встали за его спиной.
— Вот значит как. А если так?
Я выделил их рамкой. Кинул задание.
— Бляя, — тихо просипел перегородивший мне дорогу, вчитавшись в условие квеста.
Сложили оружие у входа и боком, по стеночке покинули пост. Удалившись на десяток места, со всех ног кинулись бежать. Правильно, это в их интересах. Чем дальше они от меня будут, теме целее останутся.
Потянул на себя входную дверь. Зашел во внутрь.
Коридор, второй, третий. Лестница, покрытая красной дорожкой. Смотрю в глаза охраннику, одновременно кидая ему задание. Не оборачиваясь, пропускаю убегающего прочь ученика.
Вот он — вход в конферец-зал. За дверью слышен спокойный голос губернатора, усиленный динамиками. Он что-то рассказывает о напряженной ситуации.
Хватаюсь за ручку, тяну на себя.
Немаленький зал полностью забит народом.
Журналисты, телевизионщики, чиновники.
И Руйвашевский, сидящий за столом, установленным на сцене и что-то говоривший в кучу микрофонов. Увидев меня, он оборвал свою речь на полуслове. Бессильно опустил руку, которой до этого нервно жестикулировал.
Все присутствующие, среагировав на реакцию губернатора, обернулись на меня.
— Эй, кто тут временные, слазь!
Глава 20
В зале повисла тишина.
Кто-то назовет ее тревожной, кто-то волнующей. Я бы назвал ее «вопросительной». И в самом деле, я знаком только весьма узкому кругу людей, всегда оставался в тени. Поэтому, когда губернатор увидев меня «взбледнул» в лице, у многих журналистов в глазах возник вопрос. А учитывая все происходящее, они вообще перестали что-либо понимать.
Все теле- и видеокамеры повернулись в нашу сторону.
Разложенная в проходе мимо кресел дорожка скрывала стук моих ботинок, когда я шел от выхода по направлению к сцене. Кто-то негромко говорил в микрофон, изредка щелкали затворы фотокамер.
Из-за кулис выглянул охранник — тоже один из моих учеников. В его руке мелко дрожал пистолет, и он словно боролся с собой. Но я покачал головой, и он исчез. Перед этим в его глазах я прочел облегчение. Словно тот снял с себя пудовый груз ответственности.
— На что ты надеялся? — спросил я губернатора, когда мы со Степанычем и Мишей подошли достаточно близко, чтоб не кричать.
И пусть я стоял в зрительском зале и смотрел на Руйвашевского снизу вверх, никакой уверенности и превосходства в его взгляде я не увидел.
— Бьюсь об заклад, ты подумал, что младшие учителя смогут делать для твоих войск импланты, — продолжал я. — Неужели ты настолько наивен? Неужели ты думал, что создатели системы учителей настолько глупы, чтобы не просчитать подобный вариант событий? Никто кроме меня не может делать импланты!
И тут в моей голове сверкнула мысль-молния.
«Единство»! Они могут делать импланты.
Активирую Детектор лжи.
Запрыгиваю на сцену и подхожу к сидевшему губернатору. Он уткнулся в стол словно провинившийся ученик.
Каким он, по сути, и был. Учеником, решившим превзойти учителя. Вот только в этом случае такое не сработает.
— Ты связался с Единством? — нависая над губернатором спросил я.
Мне не нужны были его ответы. Мне не нужно было смотреть в его глаза, видеть его выражение лица. Мое умение позволяло мне видеть своего ученика насквозь. Все его реакции, движения мышц как наружных, так и внутренних.
И я видел. Как увеличилась в два раза частота сокращений сердечных мышц, как повысилась температура кожных покровов у его щек. Я наблюдал работу потовых желез на его спине. Рассмотрел, как надпочечники включились в работу, гоня в кровь порции адреналина.
Видел и понимал — мое предположение верно. Этот гад продался секте. Ему не понравилось ходить на вторых ролях, быть позади какого-то мальчишки. Гораздо почетнее быть правой рукой лидера, одолевшего великую Америку!
— Дамы и господа! — я повернулся к телекамерам, смотрел в их холодные беспристрастные, фиксирующие все мои движения зрачки. — Я, Морозов Дмитрий Сергеевич, учитель, утверждаю, что губернатор Екатеринбургской губернии Руйвашевский Емельян Дмитриевич, мой ученик, вступил в тайный сговор с сектой «Единство». Я утверждаю, что при его содействии было проведено покушение на президента Российской Федерации. Я утверждаю, что он решил продать всех нас, обменять на свою жалкую никчемную власть и еще более жалкую жизнь.
Разворачиваюсь к предателю. Его силуэт горит красным.
Задание: признаться перед журналистами в своих преступлениях перед страной и Землей. Награда: жизнь. Наказание: смерть.
