– Да за пьянки его, – в сердцах бросила она. – Скажите, разве рабочему человеку возбраняется выпить? За это разве сажают?
– Нет, не сажают, – успокоил ее следователь. – Но я бы хотел поговорить с вашим мужем. Где он работает?
– Слесарем на нашей обувной фабрике, – спокойно ответила женщина. – Через пару часиков должен прийти на обед. Лучше бы вам с ним здесь поговорить, товарищ следователь. Негоже на работе его отвлекать. Да и начальство невесть что подумает.
– Возможно, я зайду вечером, если не дождусь его, – заверил ее Петр Петрович. – Варвара Анатольевна, вы часто бывали в комнатах Марии Степановны?
Она усмехнулась:
– Да где там! Гостям эта грымза никогда не радовалась. Да и они ее не жаловали.
– А как получилось, что ваша семья ютится в одной комнате, а Марии Степановне выделили целых две? – поинтересовался Мартынов. – Дали за заслуги, что ли?
– Ой, и не говорите, – запричитала женщина. – Два года назад мы вообще втроем жили. Потом сын женился и квартиру получил. А она, стерва, в хоромах боговала. Наверное, влиятельные ученики ей пособили. – Она подошла вплотную и прошептала в лицо следователю: – В той, второй комнате тоже муж с женой жили. Знаете, потом как-то пропали в одночасье. Подробностей не ведаю, нас здесь еще не было, но добрые люди рассказали. А с жилплощадью… Ясное дело, ученички грымзы постарались. Они у нее везде: и в милиции, и в райисполкоме.
– Давно это было? – поинтересовался Петр Петрович. – Ну, когда соседи Лагоды куда-то исчезли?
Соседка наморщила лоб:
– Да больше десяти лет будет. Мы как раз и въехали. Третья комната тоже освободилась, там товарищ один военный жил, его куда-то на Север перевели.
Мартынов подумал, что надо бы узнать о семье, которая вдруг спешно покинула квартиру, и обязательно их найти. Может быть, убийство связано с событиями десятилетней давности и эти люди что-то знают?
Следователь решил озадачить этим оперативника Гришу Орловского, довольно пронырливого молодого человека, с блеском выполнявшего все задания.
– Понятно. – Он зачем-то потрогал руками стену, испачкав пальцы в побелке, и продолжил беседу с соседкой: – Но иногда вы к ней заходили, правда? Скажите, пропало ли что-нибудь из ее квартиры? Разумеется, я не имею в виду деньги в тайниках – вы о них не знаете. Так, навскидку: все вещи на своих местах?
Варвара Анатольевна огляделась.
– Да вроде все. – Она покосилась на разбитую вазу и хлопнула себя по лбу: – Нет, не все. Здесь копилка стояла, бело-голубая свинка. Вот ее я не вижу.
Петр Петрович поблагодарил соседку, дал ей расписаться в протоколе и отправился в школу, где работала покойная.
Мартынов ступил на порог школы с некоторым благоговением. В его памяти сразу возникли довоенные картины учебы, беготня по коридорам с одноклассниками, домашние задания, регулярно проверяемые родителями… Казалось, все это было очень давно.
– Вы куда? – Сторожиха в синем халате возникла внезапно, как тень отца Гамлета. – Не велено впускать.
Петр Петрович вытащил удостоверение. Женщина нацепила очки в толстой роговой оправе и внимательно все прочитала.
– По поводу Марии Степановны, – догадалась она.
– Верно, – кивнул следователь. – Вы ее хорошо знали?
Сторожиха задумалась:
– Да, почитай, с год точно. Мы с мужем год назад в этот город переехали.
Мартынов обратил внимание на черный платок у нее на шее. Она поймала его взгляд.
– Да, он месяц назад умер.
– Мои соболезнования. – Мужчина сочувственно посмотрел на нее. – Так что насчет Марии Степановны?
Сторожиха напряглась.
– Да многие ее не любили, – наконец сказала она. – Мария Степановна требовательной была, спуску детям не давала. Просто так ни за что хорошую оценку не поставит.
– Понятно, – кивнул следователь. – А с коллегами она ладила?
– Не всем нравилась ее принципиальность, – пояснила женщина и вдруг засуетилась: – Извините, но мне работать надо. Сегодня техничка заболела, и мне поручили помыть полы на втором этаже. Как-никак скоро первое сентября.
– Спасибо вам, – поблагодарил ее Петр Петрович и вдруг улыбнулся: – Скажите, а как вас зовут? А то мы и не познакомились даже, неудобно как-то.
Сторожиха тоже улыбнулась.
– Клавдия Ивановна я, Милентьева. – Она подхватила ведро и швабру и поспешила на второй этаж.
Мартынов отправился к директору, искренне надеясь, что, несмотря на продолжавшиеся каникулы, она будет на работе.
Ему повезло. Директор Елизавета Максимовна, высокая стройная шатенка средних лет, с высокой прической, встретила его не очень любезно, но предложила сесть и даже угостила чаем.
Петр Петрович не стал отказываться: он не успел позавтракать и с удовольствием пил чай вприкуску с сахаром. Елизавета Максимовна открыла шкаф и достала пустую тарелку.
– Секретарь у нас заболела, – виновато сказала она. – Выйдет только первого сентября. Мы, правда, здесь никогда разносолов не держали, но Марина заботилась, чтобы и конфетки, и печенье были. А сегодня мне и угостить вас нечем.
