Анна
Мать. Следователь зовёт Зотову Елену.
Мать. Ничего страшного. Вежлив, корректен. Взял адрес, предупредил, что в случае надобности вызовет нас повесткой.
Захар
Алексей
Мать. Анкетные… потом взаимоотношения с умершей – всякие. Разрешил нам уехать домой. Даша, собери чемодан!
Даша. Я боюсь.
Мать. Чего ты боишься? Её ведь унесли давно. Ладно, я сама соберу чемодан
Даша
Алексей. Все серьёзные вопросы мы решим с вашей мамой.
Даша
Алексей. Пиастры, Дашенька, экю и пистоли, старинный дублон имеет стоимость в два эскудо.
Даша. Про какие деньги он говорил?
Захар. Как вы не понимаете? Фиктивно, то есть для следователя, мы занимались бесплатно, но на самом деле за пять дней мы платим, а излишки нам вернут.
Даша. Месье Рошфор, простите, я не знаю вашего имени-отчества…
Захар
Даша. Захар Иванович, вот вы говорили – отравление…
Захар
Даша. Вы милиционеру говорили. А можно отравиться снотворным?
Захар. А почему нельзя? Конечно можно.
Даша. В какое яблочко?
Захар. Оптимальная доза снотворного даёт здоровый сон
Мать
Даша
Мать. А кто помнит? Какая же ты всё-таки растяпа.
Захар. Ничем не могу вам помочь. Я не ношу женских халатов.
Мать
Даша. Мама!
Елена. Следователь просит Кошко. Это вы, да?
Захар. А почему я должен идти не в свою очередь?
Елена. Не знаю. Он очень интересуется ночным звонком. Помните? В двенадцать часов ночи сюда кто-то позвонил.
Захар. Так ведь не я, а Алексей подходил к телефону.
Алексей. Голос был женским.
Захар. Может, не надо этого говорить?
Елена. Скажите, что голос был мужской. Это сильно поменяет положение дел.
Картина восьмая
Комната Анны, в которой расположился следователь. За круглым столиком напротив следователя сидит строгий, подобранный Захар.
Захар. Я же говорил: мы жили с покойной в одном доме. Соседи, не более того. Даже этажи разные.
Следователь. Вчера ночью покойная первой ушла спать. Так?
Захар. Можно закурить?
Следователь. Простите, но я не переношу сигаретного дыма. У меня астматический компонент, и при курильщиках я кашляю.
Захар