Летний детектив (сборник) полностью

Анна. О чём я? Она пришла ко мне, когда Ефима дома не было. Никаких сцен, выяснения отношений… только одна фраза. Она долго, внимательно на меня смотрела, а потом сказала: «Вы, девочка, далеко пойдёте». В плохом смысле сказала, понимаете? И ошиблась. Я никуда не пошла. Просто работала, воспитывала сына. Характер у мужа был трудный. Он всегда болел, а я, как на грех, была всегда здорова.

Никита. Вы самая лучшая женщина на свете.

Анна. Я никакая, месье Лебрен. Все эти годы я жила чужой жизнью и не задумывалась об этом. О таких вещах всегда думать недосуг. Вот только сейчас времени достаточно. (После паузы.) Первые годы я подчинялась мужу во всём. Он учил меня, как воспитывать Димку, какие книги читать, что думать по поводу этих книг. Потом стали ссориться. Мне казалось, что он отказывает мне… в уважении. Теперь-то я понимаю: он мало делал различия между мной и Димкой, мы оба были его детьми.

Никита. Это не так уж плохо.

Анна. Это невыносимо. Ева не пришла на похороны. Сейчас знаете как хоронят? Слева первая жена, справа – вторая, у изголовья – третья. И все друг на друга волком. На кладбище я вспомнила Еву, но решила, что она сознательно не пришла, чтобы избегнуть подобной ситуации.

Ева. Что вы? Я тогда в больнице с желтухой лежала.

Анна. Вчера она мне сказала, что попала на погружение случайно.

Ева. Совершенно случайно. Я знала только, что погружаться будем за городом. Захар такой бестолковый, ничего толком не объяснил. Поехали большой компанией. Уже на станции я насторожилась. А когда к посёлку подошли, у меня уже не было сомнений. Таких совпадений зря не бывает. Я пришла в свою молодость.

Анна. Клянусь, я её не узнала. А она меня узнала.

Ева. Ещё бы.

Анна. Мужественная женщина, в этом ей не откажешь. Пять дней – ни словом, ни жестом… А потом она пришла в мою комнату.

Никита. Я знаю, слышал. Вы о чём-то спорили.

Анна. Мы не спорили, мы говорили очень спокойно.

Никита. Вы-то спокойной не были.

Анна. А как мне было не волноваться, если она спросила про завещание?

Ева. Не в завещании дело. Просто меня удивило, насколько вы не знаете своего покойного мужа.

Анна. Странно, что это было только вчера вечером. Московская квартира – это склад рукописей, во всех комнатах стеллажи от пола до потолка и запах, как в архиве, – нежилой. Мне надо было перебрать тонны пыльной бумаги по листочку. Бессмысленное занятие! Ночью я позвонила Еве. Тогда я ещё не нашла писем, тогда я ещё её жалела, – не себя.

Никита. Так это был ваш звонок. А мы голову ломали – кто бы это мог быть так поздно?

Анна. Трубку взял Алексей. Мне не хотелось называть себя. Я сказала Еве, что не нашла никакого завещания. И ещё я ей сказала: «Ева Сергеевна, что нам теперь делить?»

Никита. Она всё поняла, уверяю вас. Я видел её лицо в тот момент.

Анна(не слыша его). А потом я нашла письма. Огромный пакет из-под фотобумаги, плотно набитый. Я вовсе не собиралась их читать. Кому они нужны, старые письма? Не старые, слышите, не старые. Они переписывались все эти двадцать лет. Дайте ещё коньяку.

Никита. Больше не надо.

Анна(словно не замечая его отказа). Евины письма… Из Паланги, из Риги, из Ессентуков, из какой-то деревни под Вологдой.

Ева. Там были обнаружены уникальные древние рукописи из Спасо-Каменского монастыря. Ефим был этим очень заинтересован.

Анна. Из Москвы писем мало. Зачем ей было писать, если они и так общались… достаточно тесно.

Никита. Это нередкий случай, когда люди сохраняют хорошие отношения с первыми жёнами.

Анна. Да ради бога! Но почему тайно? Хорошие отношения… Она же любовницей его была! Правда, здесь как-то неуместно слово «любовница». (Встаёт, начинает ходить по холлу.)

Никита. Пожалуй. (Встаёт вслед за ней.)

Анна. А какие нежные письма, – они в них сетовали на жизнь, утешали друг друга, опять же, эти древние свитки, им посвящены лучшие страницы. Я читала их всю эту безумную ночь, луна – вот такая! – ухмылялась мне в окошко злобно. У них любовь была, а я все эти годы – одна, в пустом доме, чопорным несмышлёнышем… старушкой-молодайкой. (После паузы.) Она мне назло умерла, чтобы отомстить! Её уже нет, а я буду продолжать рыться в пыльной бумаге, искать это завещание и не находить. Но я знаю, оно есть. Это её дача – Евина.

Никита. Нет уже Евы.

Анна. Какая разница? У меня на всю жизнь останется ощущение, что не я, а она здесь хозяйка. (Вдруг бросается к Никите.) Как же вы не видите, – вон она, в кресле сидит и смотрит на меня!

Ева исчезает.

Никита(гладит Анну по голове). Ну будет вам. Там никого нет. Успокойтесь. И выбросьте из головы все страшные мысли. Хотите, я увезу вас из этого дома? Навсегда.