Летний домик с бассейном полностью

Я отчетливо помню, чтó сделал. У меня не было ни малейшего желания видеть Ралфа здесь, вблизи моей дочери. С величайшим удовольствием я бы сказал ему, чтобы он поскорей убрался отсюда и оставил нас одних. Но я думал и о будущем. Обо всех возможных преступниках. Я видел Ралфа на пляже. Видел, как Юлия схватилась за трусики в тот раз, возле теннисного стола. Но шаг от одного до другого все же чересчур велик. Шаг от Ралфа, охваченного похотью к молоденьким девчонкам, от необузданного Ралфа — вот к этому. И с логикой как-то не клеится. Он что же, после инцидента на пляже сразу рванул пешком к другому развлекательному центру, потом вернулся на парковку и в конце концов поехал домой? Я попробовал втиснуть все это в правдоподобный отрезок времени, но выходило маловероятно. От второго комплекса Юдит звонила домой, и Ралф ответил. Нет, быстро поправил я себя: она связалась с Ралфом, и он сказал, что находится дома. Надо держать ухо востро, как раньше с Алексом. Не исключать загодя никого и ничего.

И я стал сосредоточенно наблюдать. Перевел взгляд с лица Ралфа на лицо дочери. Глаза Юлии были открыты. Я видел, куда она смотрела. На Ралфа. Она раз-другой моргнула, тихо сказала:

— Привет…

— Привет, девочка… — ответил Ралф.

Я опять повернулся к нему. Всмотрелся в его лицо. В точности так же, как всматривался в лица пациентов. Взглядом врача. Этот взгляд мгновенно замечает, что человек слишком много пьет, или страдает скрытой депрессией, или его мучают сексуальные неудачи. Ошибаюсь я редко. Знаю, когда люди лгут. «Полбутылки вина за обедом, доктор, не больше…» Подобные ответы меня не удовлетворяют. А после работы? — спрашиваю я. Вы ведь сперва идете в кафе выпить чего-нибудь? Ну, максимум один-два бокальчика пива. Но только вчера, так бывает не каждый день. Может, ваш муж слишком быстро кончает? — спрашиваю я у женщины с тяжелыми сизыми мешками под глазами. Может быть, вам хочется, чтобы он сделал некие вещи, но вы не смеете об этом сказать? Я слышу, как кто-то насвистывает за дверью кабинета, а затем этот кто-то, насвистывая, входит ко мне в кабинет. Самоубийство — возможность вполне реальная, — говорю я минуту спустя. — Некоторых людей утешает, что они могут сами свести счеты с жизнью. Их смущает лишь способ. Как это сделать. Поезд — полная жуть. Вскрыть в ванне вены — слишком кроваво. Повеситься — мучительно, умрешь далеко не сразу. Снотворное можно вытошнить. Впрочем, есть средства, обеспечивающие безболезненную и спокойную смерть. Могу помочь с этим делом…

Ралф Мейер схватился за переносицу. Прижал кончики пальцев к уголкам глаз.

— Ах ты, черт… — пробормотал он. Я ни на миг не забывал, что он актер. Один из редких, хороших актеров. — Хочешь что-нибудь выпить, Марк? Могу принести. Пиво? Или, может, виски?

Я покачал головой. Снова посмотрел на дочку. Что-то свалилось с плеч, когда я увидел ее лицо. Что-то. Не всё. Малая толика бремени, которое уже часа два тяготило меня. И будет тяготить всю оставшуюся жизнь, это я понял еще тогда.

На лице Юлии возникла легкая улыбка, она по-прежнему смотрела на Ралфа.

— Я хочу пить, — сказала она. — Ужасно хочу пить. Стаканчик молока — вот было бы замечательно.

— Стаканчик молока, — сказал Ралф. — Сию минуту.