А на каникулах этот парень в одиночку выезжал в дикие места, чтобы провести там несколько дней. И родители за него ничуть не волновались. Он так интересно об этом рассказывал, что я попросил взять меня с собой как-нибудь. И друг сказал: «Конечно! Давай в следующие выходные не с группой поедем кататься, а отправимся в лес. У меня есть вторая палатка».
И я сразу подумал, а не зря ли напросился? Это же совсем не моё – ходить по лесам, ночевать в палатках. Но почему бы разок не попробовать, вдруг будет интересно.
Мой друг как раз планировал посетить место, где сам ещё не был, – незаконченную туристическую тропу в густом лесу в двадцати километрах от нашего дома.
Несколько лет назад какие-то ребята хотели прорубить там дорогу, восстановить исторический маршрут. В средние века через этот лес проходила часть торгового пути. Но энтузиасты бросили эту затею, не сделав и половины.
Андрон хотел посмотреть, как глубоко они продвинулись.
С самого начала я чувствовал дискомфорт. Мне было непривычно ехать с огромным рюкзаком. И ехать по лесу совсем не то, что по дороге, – всё время скачешь по корням и кочкам, руль в руках трясётся.
Тропа шириной в два метра была как прямая линия. Мы ехали по ней минут двадцать и упёрлись в сплошные еловые заросли. Я был рад, что мы наконец слезли с велосипедов и пошли искать поляну для привала.
В глубине лес стал пореже, и уже не приходилось тащить велосипед через кусты. Место казалось совсем диким, нехоженым, но вдруг нам попался предмет человеческого присутствия – кукла-пупс, подвешенная за ноги на верёвке. Игрушка висела на ветке сухого дерева. Земля вокруг него была мёртвая, всюду валежник, труха и ни одной живой травинки.
– Сектанты здесь, что ли, побывали, – сказал Андрон, глядя на куклу.
Она была перемазана сажей, на лбу чёрный крест. Мой друг только коснулся пупса, как у того отвалилась голова, и по земле покатилась свёрнутая бумажка.
Я сперва принял её за сигарету, но это оказалась записка. С одной стороны было написано:
с другой:
Почерк неровный, буквы прописные и печатные.
Прочитав текст вслух, я спросил Андрона, как он думает, что это такое. Он ответил:
– Наверное, какой-то квест, их часто устраивают на природе. Давай сделаем как было, а то участники не найдут подсказку.
Его слова показались мне логичными. Я сунул записку в голову пупса и приделал её на место.
Мы выбрали поляну, где было достаточно тени и света, а трава росла мягким ковром. Пока собирали палатки, я сказал, что это всё-таки выживание. Как много надо сделать, чтобы побыть на природе: вышел из зарослей, осмотрел себя – нет ли клещей. Надо обрабатываться от комаров, искать дрова для костра.
Андрон возразил: дрова не нужны. Оказалось, что он против разведения костров.
– Лесные пожары – страшная вещь. Современный туризм должен быть современным. – И он достал из рюкзака походную газовую плиту. – Мы же не на лошадях сюда прискакали и не шалаши из веток строим.
В рюкзаке, который я нёс, нашлась специальная походная еда. И не в консервных банках, а в мягких пакетах. Мы отобедали рисом с цыплёнком, а ужинали говядиной с фасолью. И это было вкусно.
Вечером мы тоже не разводили костёр, а сидели при свете фонаря, работавшего в режиме тёплого пламени, имитируя дрожание огня.
– Зато не пропахнем дымом! – говорил Андрон.
Затем мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по палаткам. Мне понравился первый день в лесу. Я уже готовился засыпать, но вдруг ко мне влез Андрон. Он был напуган до трясучки, а я, как тот, кто доверил ему свою безопасность, при виде этого испугался ещё сильнее.
– У меня что-то в палатке! – сказал он.
– Змея? – Это было самое страшное, что я мог представить.
– Да какая змея?! – Друг рылся в рюкзаке, искал нож. – Ты не слышал?.. Я лежал в своей палатке, и меня снаружи кто-то спрашивает: «Ты спишь?» Голос звериный какой-то… Я подумал, что это ты надо мной прикалываешься, и отвечаю: «Сплю!» И ко мне в палатку что-то забралось. Лохматое, большое, с енота размером.
Я не понимал, что это ещё за бред. Он же сам говорил, что в этом лесу не должно быть животных крупнее белок! Да и как зверь мог разговаривать?
– Это не зверь! Но и не человек. Лицо, как у человека, – страшное морщинистое… А тело звериное, лохматое[37]. Оно мне там всё перевернуло!
Я подумал, а не врёт ли он мне? И вдруг снаружи послышался хрипучий голос:
– Ты спишь?
Андрон сжал рукоять ножа, и губы его дёрнулись, но я показал ему жестом: «Тихо!» Затем приблизился и напомнил шёпотом: «Не отвечай чужим голосам».
Происходящее отдавало чем-то сатанинским, и мне сразу вспомнилась та записка. Друг кивнул, и мы около часа сидели не шевелясь, слушали, что происходит снаружи. Больше никаких голосов не звучало.
Спали мы по очереди, охраняли друг друга с ножом и вышли наружу только утром. Палатка Андрона была изорвана, как и вещи внутри. По всей поляне валялся пух из спального мешка. А в земле торчала высокая палка, на конце которой была накручена полоска бумаги.
