—Как тебя зовут, дорогая? — обратилась Бонни к Кендалл, когда мы шли по вестибюлю.
Я взвалил на плечи сумку и обнял Кендалл за талию. Затем я представил ее экипажу.
—Хочешь присоединиться к нам за ужином? — Спросил Арт. —Компания платит. —
—Ты просто не хочешь прощаться с красивой девушкой. — сказал Стю.
Кендалл покраснела, когда поняла, что они говорят о ней.
—Конечно же, нет. — возразил Арт.
Пока они болтали взад и вперед, я наклонился к Кендалл. —Мы не обязаны, если ты не хочешь. — прошептал я ей на ухо.
—Они веселые. — сказала она. А затем ответила: — Я не против. —
Мы решили поужинать в отеле летного экипажа. Все поднялись наверх переодеться, а мы с Кендалл ждали в вестибюле. Я сказал ей, как она прекрасна и как я с нетерпением жду нашего совместного времяпрепровождения.
Глава 387
Пока мы ели, арт и Стю пытались превзойти друг друга, рассказывая самые смешные, похабные, и самые возмутительные шутки. Не помню, чтобы я смеялся так сильно. Бонни закатила глаза на их выходки, но ей было так же весело, как и всем нам.
Некоторое время мы сидели и разговаривали с командой, слушали их истории и просто наслаждались. Но поскольку нам с Кендалл еще оставалось около часа езды, мы поблагодарили экипаж за еду и ушли. Когда мы шли к машине Бриджет, я обнял Кендалл и прижал ее к себе.
Прежде чем подняться на гору к дому, мы остановились за продуктами на небольшом рынке. Мама с папой дали мне сто долларов на выходные. Кендалл сэкономила немного денег, но я не позволю ей ни за что платить.
—Ты позаботься об аренде ома. — сказал я. —Я буду покупать продукты. —
—Но дом свободен. — ответила она.
—Тогда тебе повезло. —
Сам домик был восхитительным. Он был построен из тяжелых бревенчатых бревен с крутой крышей. С вершины густо поросшей лесом горы открывался великолепный вид на долину. За исключением большой спутниковой тарелки, стоящей в расчищенной зоне сбоку от каюты, он выглядел очень по-деревенски. Внутри он был довольно современным.
—Вау! — сказал я. —Семья Бриджит, должно быть, очень богата. —
—Так и есть. У ее семьи много старых денег. —
—Тогда почему она живет в общежитии? — Спросил я.
—Так надо. — сказал Кендалл. —Если ты первокурсник и не живешь дома, ты должен жить в общежитии. — Она пожала плечами. —Таково правило. И так как Бриджет хотела вступить в Женский клуб, она решила жить в кампусе, чтобы быть ближе к сестрам. —
—О, ясно. —
Мы болтали, когда мы убирали продукты, а затем исследовали дом. Наверху было три спальни, большая хозяйская ванна и еще одна полная ванна. Главный уровень был в основном одной большой открытой комнатой, с несколькими перегородками и большими колоннами, поддерживающими второй этаж. На первом этаже была кухня, наполовину ванна, полностью укомплектованный бар, столовая и огромная гостиная -- вместе с бильярдным столом в одном конце и большим секционным диваном с большим проекционным телевизором в другом.
Вдоль стены, выходящей в долину, располагался большой ряд дверей с большими зеркальными окнами. Все они выходили на веранду, которая занимала всю ширину дома. Кендалл и я взяли одеяло и свернулись калачиком на одном из шезлонгов, просто наслаждаясь обществом друг друга и глядя на звезды.
—Пол? —сказала она чуть позже.
—Да? —
—Я по-прежнему этого хочу... ну... ты понял... —
Поскольку я понятия не имел, о чем она говорит, я подождал, пока она закончит. Когда стало ясно, что она не собирается продолжать, я подсказал ей. —Ты хочешь...? —
—Я хочу, чтобы ты... ну... ты знаешь... изнасилуешь меня. — сказала она.
—Я помню. — сказал я.
—Ты можешь делать все, что захочешь. И я имею в виду что угодно. —
—Что угодно? — Спросил я, улыбаясь.
—Что угодно. —
—Ладно, но у нас должно быть одно правило. — серьезно сказал я, вспоминая разговор со Сьюзен. —Тебе нужно придумать безопасное слово. —
—Стоп-слово? —
—Безопасное слово. — повторил я. —Я имею в виду, я в основном буду вести себя, как... что ж... насильник. Ты можешь бороться, кричать и сопротивляться сколько хочешь, но я тебя не отпущу. —
Она кивнула.
—Но что произойдет, если я действительно тебя обижу? — Спросил я. —Или я делаю то, что ты действительно, действительно не хочешь делать? —
—Как что? —
—Не знаю. — сказал я, пожимая плечами. —Сейчас я ничего не могу придумать. Но все же, что если я сделаю тебе больно? Если тебе больно или страшно, мне нужно остановиться. Так что у тебя должно быть безопасное слово. Если ты используешь его, это означает «по-настоящему», поэтому я остановлюсь. —
—О, я понимаю. —
—Итак, что же это? — Спросил я. — Что-то, что ты обычно никогда не говоришь? —
Она на мгновение задумалась, а потом усмехнулась. —Прекрати? —
—Это не очень хорошее безопасное слово. — упрекнул ее я.
—Да, я знаю. Мне просто было весело. —Затем она снова задумалась. —А как насчет «Клеопатры»? —
—«Клеопатра»? Что заставило тебя подумать о ней? —
—Она должна быть очень хорошо давала минет. —
—Ты ведь шутишь, правда? —
