— Потерпите, молодежь, недолго осталось! — крикнул Шурик откуда-то сзади, — скоро будет поворот направо, нам туда!
Ветер зашуршал кронами наверху, едва заметные в прорехах зеленой пучины облака ускорили бег. Семен поежился.
— Как бы гроза опять не началась, — сказал он.
— Не начнется, — махнул ладошкой Бублик, и стал рассказывать про погодные приметы.
Семен слушал, скорчив недоверчивую мину, но уже через несколько минут ветер стал затихать, а когда они добрались до поворота, про который, кажется, говорил кибернетик, успокоился совсем. Даже небольшая тучка, в которую недавно сплавились свинцовые облака, местами посветлела. Она лениво наползла на солнце своим краем и застыла. Ее пронзали солнечные лучи, веером устремляясь к земле и превращая нагромождение клубов пара на небе в удивительную картину. Семен не пожалел бы одного, а то и двух чистых кадров из оставленного в лагере «Зенита», чтобы снять игру света и тени, плавные и резкие переходы от темно-серых прожилок к ярко-белесым пышным вершинам, очень мягким на вид. Но фотоаппарата рядом не было, и пришлось надеяться на память.
Пока соседи дожидались Шурика, чтобы уточнить, должны ли они сворачивать, Семен уселся на черном, влажном, сочащемся грибным запахом пеньке. Он сидел, уперев локти в коленки, положив голову на ладони, снова и снова закрывая глаза, с удовольствием отмечая, что запоминаемый пейзаж перед внутренним взором насыщается все новыми и новыми деталями.
— Вот, я же говорил! Ну что, ребята, нам сюда! — промолвил Шурик запыхавшимся, наигранно бодрым голосом и вытер испарину.
Его челка, промокнув от пота, стала завиваться смешными колечками.
— Надо же, какое красивое место! — сказал Бублик, — может, посидим тут, подкрепимся?
— А почему бы и нет. Только особо не наедайтесь, мы только треть пути одолели.
Даже несмотря на то, что друзья послушались кибернетика, настраиваться на поход после перекуса было очень лениво. Шурику стоило немалых усилий (прежде всего волевых, потому что его разморило больше всех), заставить и себя, и ребят продолжить путь.
К тому времени, когда они добрались до старого лагеря, небо совсем просветлело.
Древние, ржавые, мятые створки ворот были закрыты на толстую цепь, в звеньях которой висел солидного вида замок.
— А как же мы… — промолвил Серега, взглянув на кибернетика.
— За мной! — бросил Шурик и нырнул в ближайшие кустарники.
Там оказалась вихляющая тропка, которая, круто огибая совсем уж густую поросль, деревья и бурелом, вскоре привела компанию к большой дыре в кирпичном заборе.
Друзья насели на старшего товарища с вопросами, кто ему рассказал об этой лазейке, как он нашел дорожку, был ли у него план построек или он изучал их с нуля, и прочей подобной ерундой. Тот пытался отшучиваться, потом отмалчиваться, но парни, почуяв слабину, усилили натиск. Когда они поравнялись с полуразрушенной беседкой, Шурик сдался и принялся рассказывать, что да как. Впрочем, он не поведал ничего интересного — оказывается, в старый лагерь пробирались несколько поколений кибернетиков из кружков. По какой-то причине здесь всегда можно было найти много неплохо сохранившегося электронного хлама.
Ребята остановились возле юных дубков с нежной, сияющей на солнце листвой. Было непонятно, на что она похожа сильнее: салатово-зеленые шелковые лоскутки или тончайшие изумрудные пластинки.
— Чего мы встали? — спросил Саня.
— Эти деревца — отличный ориентир. Тут пересекаются все нужные нам дорожки. Рядом развалины, наверное, там была столовая.
— Ого, — промолвил Семен, — и куда нам?
— Ну, мы с Электроником были тут два раза, и вот что — в местных кружках ловить нечего, там прошлые смены первым делом все выскребли…
— Разделимся? — перебил Серега Шурика, переминаясь с ноги на ногу. Семен скептически покачал головой — уж кто-кто, а этот явно рвётся не за транзисторами. Дух исследования зудит в одном месте…
— Вот еще. Я за вас отвечаю, поэтому будете у меня на виду. Обшарим одну комнату в десять рук, потом, может быть, следующую. За пару часов должны управиться.
Серега вздохнул:
— А куда идем-то?
— В главном корпусе, в правой его части, то и дело попадаются какие-то старые приборы. Точнее, обломки. Судя по всему их не просто списывали, а специально ломали. Черт его знает, откуда эти приборы и для чего они в детском лагере…
— Я знаю! — сказал вдруг Саня, дождался, когда все взгляды устремятся к нему и добавил зловещим голосом, шевеля пальцами над головой, — над детишками проводили опыты! Уу-у-у-у!
Бублик с Серегой фыркнули, а кибернетик покачал головой.
— Все, молодежь, идем. Нам туда.
В главном корпусе было темно и прохладно. Видимо, когда закрывался этот лагерь, мародеров поблизости не оказалось. Не объявились они и потом. На полу среди кусков отслоившейся штукатурки, трухи, почерневших сосновых иголок и сухих листьев то и дело попадались если и не ценные, то полезные когда-то вещи. Чернильницы, авторучки, полуистлевшие книги, одежда… Местами в этом хламе росли крепкие упрямые сорняки.
