Летний рыцарь полностью

– Ты ведь всегда так, Дрезден? – не без ехидства в голосе спросил Морган. – Ты ведь у нас исключение из всех правил. Можешь нарушать законы и водить за нос Совет, можешь игнорировать правила Испытания – ты ведь слишком важная персона, чтобы уважать власть Совета.

– Все совсем не так, – сказал я. – Адские погремушки, Морган, да вынь же голову из задницы. Сама структура власти у фэйри вышла из равновесия, и похоже, что отклонение может достигнуть критической массы, если ничего не предпринять. Это больше чем просто мои проблемы и важнее, черт подери, чем даже положенные Советом процедуры.

Морган заорал в трубку с такой злобой, что я вздрогнул:

– Да кто ты такой, чтобы судить об этом? Ты же ничтожество, Дрезден! Ничтожество! – Он со свистом втянул воздух сквозь зубы. – Ты слишком долго плевал на правила Совета. Довольно. Никаких больше исключений, никаких отсрочек, никаких вторых попыток.

– Морган, – начал было я, – мне нужно поговорить с Эбинизером. Пусть он решит, насколько это…

– Нет, – отрезал Морган.

– Что?

– Нет. На этот раз тебе не избежать правосудия, змееныш. Это твое Испытание. И ты пройдешь его, не пытаясь повлиять на решение Верховного Совета.

– Морган, это безумие какое-то…

– Нет. Безумием было оставить тебя жить, когда ты был еще мальчишкой. Учеником Дю Морне. Убийцей. Безумием было вытащить тебя из горящего дома два года назад. – Голос его зловеще понизился и казался еще более угрожающим по сравнению с недавним визгом. – Кое-кто, кто был мне очень, очень дорог, погиб в Архангельске, Дрезден. И на этот раз никакая ложь не поможет тебе избежать того, что тебя ждет.

И он повесил трубку.

Секунду я тупо смотрел на зажатую в руке трубку, потом зарычал и с размаху ударил ею по краю стола, потом еще и еще раз – до тех пор, пока пластик не разлетелся у меня в руках. Это было больно. Я схватил телефон и швырнул его о каменный камин. Телефон разлетелся, печально звякнув. Я вскочил и принялся пинать ногами весь хлам, что валялся на полу у меня в гостиной: старые коробки, пустые жестянки из-под колы, книги, бумаги. Тараканы в ужасе разбегались по плинтусам. Через несколько минут я начал задыхаться, а душивший меня гнев пошел на убыль.

– Ублюдок! – прорычал я. – Тупоголовый, чванливый, самодовольный ублюдок!

Мне просто необходимо было остыть, и душ показался мне не самым плохим местом для этого. Я залез под ледяную воду и попытался смыть с себя пот и страхи прошедшего дня. Я почти ожидал, что вода закипит, соприкоснувшись с моей кожей, но, как ни странно, привычная процедура – вода, мыло, мочалка, шампунь – помогла мне смыть накопившуюся злость. Когда я, вымывшись, весь в гусиной коже, вышел из-под душа, я ощущал себя почти в норме.

Я не имел ни малейшего представления, как связаться с Эбинизером. Если он находился под охраной Стражей – а с учетом военного положения не приходилось сомневаться, что так оно и есть, – это представлялось почти безнадежным мероприятием. Защитные меры, принятые лучшими чародеями мира, без труда собьют со следа любые чары или сверхъестественное существо, пытающиеся обнаружить их.

С минуту я колебался, не обратиться ли мне за помощью к Мёрфи. Совет остерегался всех попыток выйти на него с помощью магических средств. Связи Мёрфи в полицейском управлении могли бы отыскать их примитивными, старомодными и совершенно материальными методами. Поколебавшись, я отказался от этого. Даже если Мёрфи и удастся вычислить телефон, Эбинизера может и не оказаться там, а если я сам попытаюсь проникнуть к нему, минуя Стражей, это будет для Моргана лишним предлогом снести мне башку.

Я взъерошил волосы полотенцем и швырнул его на свою узкую кровать. Отлично. Справлюсь и без помощи Совета.

Я оделся, достав из шкафа чистые джинсы и белую рубаху. Рукава я закатал выше локтя. Туфли были все в грязи, так что я достал из шкафа свои ковбойские башмаки и обулся в них. Какого черта, что хочу, то и обуваю. Вот обую их всех… Как знать, может, и получится.

Я достал свою большую спортивную сумку – в таких носят хоккейное снаряжение. В нее полетели мои жезл, посох, трость-шпага и рюкзак, где уже лежали наготове свечи, спички, кружка, нож, картонный цилиндрик с солью, канистра святой воды и прочие магические причиндалы, которые полезно иметь под рукой на всякий случай. Я бросил туда еще коробку старых железных гвоздей и плотницкий молоток-гвоздодер с черной резиновой рукоятью. Затем сунул в карман пару кусочков мела.

А потом закинул сумку на плечо, вышел в гостиную и сложил заклятие, которое вывело бы меня к одному из тех немногих людей, что способны были еще мне помочь.