Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

— Нет, — возразил Широ. — Ты еще многого не понимаешь. — Он закашлялся, и лицо его перекосилось от боли. — Ты сможешь. Сможешь. — Рука его коснулась меча. — Возьми… возьми это, мальчик.

— Нет, — пробормотал я. — Я не такой, как вы. Как вы все. И никогда не стану таким.

— Помни… Бог видит сердца, мальчик. А я сейчас вижу твое. Возьми меч. Храни его надежно, пока не найдешь его настоящего владельца.

Я протянул руку и взял трость со спрятанным в ней мечом.

— Но как я узнаю, кому его вручить?

— Узнаешь, — прошептал Широ совсем тихо. — Доверься сердцу.

Саня вошел в комнату:

— Полиция слышала выстрелы. Там спецподразделение готовится к штурму… — Он подошел и осекся, уставившись на Широ.

— Саня, — шепнул Широ, — пора прощаться, друг. Я горжусь тобой.

Саня опустился на колени и поцеловал старика в лоб, испачкав губы кровью.

— Майкл, — продолжал Широ еще тише, — наше дело теперь в твоих руках. Будь мудр.

Майкл положил руку на бритую голову Широ и кивнул. На лице его застыла мягкая улыбка, но в глазах стояли слезы.

— Гарри, — прошептал Широ, — Никодимус боится тебя. Боится, что ты видел что-то. Не знаю что.

— Пусть боится, — сказал я.

— Нет, — сказал старик. — Не дай ему уничтожить тебя. Ты должен найти его. Забрать у него плащаницу. Пока он касается ее, чума разрастается. Как только он отпустит ее, все пройдет.

— Мы не знаем, где он, — признался я.

— Поезд, — прошептал Широ. — Резервный план. Поезд в Сент-Луис.

— Откуда ты знаешь? — спросил Майкл.

— Говорил дочери. Они думали, я мертв. — Широ устремил на меня взгляд единственного глаза. — Останови их.

Горло свело судорогой. Я кивнул. Даже смог выдавить из себя:

— Спасибо.

— Ты поймешь, — сказал Широ. — Скоро.

А потом он вдохнул — как человек, скинувший с плеч тяжелую ношу. Глаз его закрылся.

Широ умер. В смерти его не было ничего прекрасного. Ничего величественного. Его жестоко истязали и убили — и он позволил, чтобы все это случилось с ним, а не со мной.

Но когда он умер, на губах его играла легкая, спокойная улыбка. Наверное, так улыбается тот, кто шел своим путем, не отклоняясь. Тот, кто служит чему-то важному, гораздо более важному, чем он сам. Кто отдал свою жизнь добровольно и обдуманно, если не с радостью.

— Мы не можем оставаться здесь, — нарушил тишину Саня.

Я встал и повесил трость с мечом на плечо. Меня пробрал озноб, и я поежился. Потом положил руку на лоб: он был горячий, и по нему катился пот. Чума.

— Угу, — сказал я и вышел из комнаты, возвращаясь к залитой кровью лестнице. — Часы бьют.

Майкл и Саня старались не отставать.

— Куда мы идем?

— На летное поле, — ответил я. — Он умен, он догадается. Он должен уже ждать нас там.

— Кто? — не понял Майкл.

Я не ответил. Тем же путем через склад-гараж я вывел их на залитое асфальтом поле. Стоило нам отойти от здания на сотню ярдов, как я снял с шеи свой амулет-пентаграмму и, подняв над головой, направил в него заряд воли. Пентаграмма засияла довольно ярким голубым светом.

— Что вы делаете? — удивился Саня.

— Подаю сигнал, — ответил я.

— Кому?

— Транспорту.

Не прошло и минуты, как до нас донесся свистящий рокот вертолетных лопастей. Небольшая бело-голубая машина зависла над головой и мягко, особенно если учесть спешку, опустилась на рулежную дорожку перед нами.

— Идем, — бросил я и поспешил к вертолету.

Боковая дверца скользнула назад, и я забрался в кабину; Майкл и Саня — за мной.

Джентльмен Джонни Марконе в темном комбинезоне кивнул мне и Рыцарям.

— Добрый вечер, джентльмены, — произнес он. — Скажите только, куда вас доставить.

— На юго-запад! — ответил я, перекрикивая свист лопастей. — Они должны находиться в товарном составе, идущем в Сент-Луис.

Майкл потрясенно смотрел на Марконе:

— Начнем с того, что это тот самый человек, по приказу которого похищена плащаница. Уж не хотите ли вы сказать, что он собирается работать с нами?

— Еще как собирается, — сказал я. — Если Никодимус улизнет с плащаницей и запустит-таки свое суперпроклятие, получится, что Марконе потратил все деньги на ветер.

— Не говоря уже о том, — добавил Марконе, — что чума плохо скажется на бизнесе. Я полагаю, мы вполне можем договориться о совместных действиях против Никодимуса. А дальнейшую судьбу плащаницы можем обсудить и позже, в более спокойной обстановке.

Он повернулся, хлопнул пилота по плечу и прокричал ему на ухо, куда лететь. Пилот оглянулся на нас, и я увидел на фоне светящейся приборной панели силуэт Гард. Правое переднее кресло занимал Хендрикс — он слушал Марконе, время от времени кивая.

— Что ж, хорошо. — Марконе повернулся к нам, снял с крюка на стене крупнокалиберный охотничий карабин и сел обратно. — Советую вам пристегнуться, джентльмены. Что ж, вперед, в погоню за священной плащаницей!

— Черт, не хватает только одного, — заметил я Майклу, возясь с пряжкой ремня. — Музыки Вагнера!

Я видел в лобовом стекле отражение Гард, которая подняла глаза, услышав мои слова. Она щелкнула каким-то тумблером, и в кабине грянул «Полет валькирий».

— Йи-хо! — крикнул я, вцепившись руками в подлокотники. — Лететь — так с понтом!