Летний Рыцарь. Лики смерти полностью

Послышался восторженный крик и вопли «ура!», и фэйри, оставив за собой шлейф возмущенного воздуха, еще сильнее растрепавшего мне волосы и взметнувшего с асфальта бумажки и листья, метнулись мимо меня к коробке. Они впились в пиццу с тем же энтузиазмом, что и в первый кусок, только теперь трапеза заняла у них чуть больше времени.

Наконец Тук взмыл в воздух, завис у меня перед лицом и вытянул руку ладошкой вверх. Секундой спустя что-то, напоминающее яркую, выстрелившую из костра искру, слетело с неба и приземлилось у него на ладони. Тук произнес что-то на совершенно незнакомом мне языке, и крошечный огонек возбужденно замерцал в ответ.

— Все верно, — кивнул Тук.

Прищурившись, я разглядел, что это крошечная, размером с муравья, светящаяся фигурка. Еще один фэйри. Или одна. Огонек пульсировал и менял цвет, и Тук, еще раз кивнув, повернулся ко мне.

— Гарри Дрезден, — объявил Тук-Тук, подняв ладонь повыше, — это Элиди. Она готова оказать мне услугу и проводить тебя к Зимней Леди, а потом к Летней. Тебя это устраивает?

Я нахмурился:

— А она меня понимает?

Элиди возмущенно топнула крошечной ножкой, и окружавший ее алый огонек дважды мигнул.

— Да, — перевел Тук. — Две вспышки означают «да», а одна — «нет».

— Две — «да», одна — «нет», — повторил я.

Тук наморщил лоб:

— Или это одна означает «да»… Никак не запомню.

С этими словами он повернулся и метнулся обратно в кучу переливавшихся над остатками пиццы огоньков.

Элиди потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить равновесие, нарушенное поднятым ее крыльями вихрем. Она покружилась немного в воздухе и уселась мне на переносицу. Мне пришлось скосить глаза, чтобы смотреть на нее.

— Эй, — сказал я. — Как, гожусь я в качестве дивана?

Две вспышки.

Я вздохнул:

— Ладно, Элиди. Хочешь пиццы, прежде чем мы отправимся в путь?

Снова две вспышки, на этот раз ярче. Крошечная фея взметнулась в воздух и присоединилась к пиршеству.

В переулке послышались шаги, и из темноты показался Билли, в водолазке, туго обтягивавшей его мускулистый торс. Я испытал короткий приступ зависти. У меня нет мускулистого торса. Не то чтобы мой живот выпирал над поясом или что-то в этом роде, но и стальных мышц у меня тоже нет. Даже бронзовых. Да что там бронзовых, даже пластиковых и то нет.

Билли покосился на пиццу и на мгновение зажмурился:

— Вау. Ничего себе картинка. Ни дать ни взять «Челюсти».

— Угу, — буркнул я. — Не смотри на это слишком долго. Огоньки фэйри способны действовать на человеческую психику.

— Ясно, — сказал Билли и перевел взгляд на меня. — И как? Добился, чего хотел?

— Угу, — кивнул я. — А ты?

Он пожал плечами:

— Городской переулок — не лучшее место, чтобы идти по следу, но при встрече я их узнаю — если буду в другом обличье, конечно. Запах у них не совсем обычный.

— Что ж, этого можно было ожидать.

Билли блеснул в темноте зубами:

— Ха. И чего мы ждем?

Элиди оторвалась от остальных и снова водрузилась мне на переносицу. Билли изумленно выпучил на нее глаза:

— Какого черта?

— Это наша провожатая, — пояснил я. — Элиди, это Билли.

Элиди дважды мигнула. Билли снова на миг зажмурился:

— Э-э-э… очень приятно. — Он тряхнул головой. — Итак, каков план?

— Для начала навестим Зимнюю Леди в ее подземном логове. Говорить буду я. Ты будешь держать ухо востро и прикрывать мне спину.

— Хорошо, — кивнул он. — Задачу понял.

Я оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний кусок пиццы в мельтешении разноцветных слюдяных крыл взмыл в воздух. Фэйри окружили его, разрывая на куски нетерпеливыми ручонками, и через пару секунд от него ничего не осталось. Покончив с ним, фэйри эскадрильей пузатых метеоров взмыли в воздух и исчезли из виду.

Элиди снялась с моего носа и полетела по переулку в противоположном направлении. Я двинулся следом.

— Гарри? — окликнул меня Билли, в его голосе еще теплилась надежда. — Как думаешь, неприятности будут?

Я вздохнул и потер переносицу.

Головная боль в эту ночь мне была гарантирована. Да и сама ночка обещала выдаться не самой легкой.

Элиди вела нас с Билли по темным переулкам. Потом мы лезли по пожарной лестнице на крышу какого-то здания, спускались с другой стороны и продирались сквозь мусор на заброшенной стоянке где-то в районе Педуэя. Через полчаса таких странствий я начал жалеть, что не попросил у Тук-Тука в провожатые кого-то, умеющего читать дорожные схемы. Добирались бы с комфортом, на машине…

Туннели чикагской подземки строились сравнительно недавно — во всяком случае, по сравнению с остальной частью города. Для человека, незнакомого с ними, это настоящий лабиринт — длинные полосы одинаковых светильников на потолке, стены с пятнами рекламных постеров и батареи указателей, не всегда точных, на перекрестках. Вход в подземку прекращается поздно вечером и открывается только в шесть утра, но Элиди уверенно довела нас до недостроенного здания на углу Рендольф и Уобэш. Она зависла перед дверью служебного входа; та и впрямь оказалась не заперта. За дверью обнаружилась вторая такая же, ведущая в темный переход подземки, — похоже, его бросили, недостроив.