Летний сад, который Петр упоминает в своих указах, помеченных мартом - апрелем 1704 года, обычно считают ровесником города. И это, конечно, верно: ведь даже в масштабах человеческой жизни девять-десять месяцев не составляют существенной разницы. У ровесников же, как известно, всегда много общих черт, ибо растут и формируются они в одних и тех же условиях: продуманная простота и ясность, "регулярность" планировки, определившие облик Петербурга, были присущи саду с самого начала его существования.Издательство "Искусство". Ленинград. 1970
7С1 СЗО
8-1-2 222-69
Художник
В. Э. ШЕВЕЛЕНКО
Фотографы
Г. Н. САВИН
Н. К. ЕГОРОВ
В. Н. БРЯЗГИН
Б. С. ЛОСИН
В. Е. БАРНЕВ
О. Н. БАХАРЕВ
В. Е. БОГДАНОВ
Из студеного, бурного Ладожского озера, все дальше и дальше, к широким просторам Балтики, несет Нева свои темные воды. Поток за потоком, волна за волной… Плыли по ней и острогрудые челны новгородских дружин, и петровские фрегаты с парусами, изорванными в боях за ее освобождение от шведского плена; плыл по ней и тот легендарный крейсер, что и посейчас стоит у гранитной набережной, как памятник великих событий, о которых полвека назад возвестили раскаты его пушек.
Нева! Тебе обязан своим рождением наш прекрасный город. Недаром его, носящего гордое имя „Ленинград", часто дружески-просто называют городом на Неве.
Нева! Берега твои закованы в гранит, стянуты стальными дугами мостов, под многотонной толщей твоих вод мчатся поезда метрополитена. Но, прирученная человеком, ты осталась свободной, непокоренной стихией. Твое, то размеренное и ровное, то тревожное и бурное дыхание чувствуется во всех уголках города. Твои притоки и соединяющие их каналы, словно надежные сильные руки, обнимают острова, на которых раскинулся Ленинград. Твоя царственная красота и величие служили камертоном для многих поколений зодчих, отразились в грандиозности площадей и проспектов, в торжественно-строгой архитектуре Северной Пальмиры.
Поток за потоком, волна за волной, - течет широкая, полноводная река. И как в зеркало смотрится в нее город, будто любуется своими золотыми шпилями, стройными колоннадами и пышно изукрашенными дворцами. Ведь здесь, у Невы, почти все самое лучшее, что было создано в первые сто лет его жизни. Вот почему, проходя сейчас по ее набережным, где по серым лентам асфальта, мягко шурша, проносятся автомобили, где по вечерам в подернутой зыбью воде дрожат и тонут бесконечные вереницы огней люминесцентных светильников, а вдали, на правом берегу, высоко в темном облачном небе загораются красные сигнальные лампы телевизионной башни, мы, восхищаясь сегодняшним Ленинградом, Ленинградом второй половины двадцатого века, не можем в то же время не поддаться обаянию старого Петербурга, города, основанного Петром и одухотворенного Пушкиным. „Полнощных стран краса и диво"… Его неповторимый аромат, пожалуй, сильнее всего ощущается на Дворцовой набережной, там, где у горбатого мостика, через Лебяжью канавку, за тонкими черными копьями знаменитой ограды, шумит ошеломляющее зеленое великолепие Летнего сада.
Железо, покорясь влиянию огня,
Здесь легкостью дивит в прозрачности ограды,
За коей прячется и смотрит сад прохлады.
Полтавская рука сей разводила сад!
П. Вяземский
Год 1700-й… Последний год семнадцатого века. Первый год Северной войны, многолетней и многотрудной битвы русского народа за освобождение берегов Невы и прибалтийских земель от шведских захватчиков.
Первое сражение принесло неудачу: бой под Нарвой закончился жестоким поражением армии Петра I, Да и что ж удивительного, когда солдаты как следует не обучены, когда пушек мало, да и те почти не стреляют: больно уж порох плох. Но поднимающаяся русская нация не отступила перед неудачей, даже поражение сумела превратить она в орудие победы - „конфузия" под Нарвой послужила уроком на будущее. Быстро построили чугунолитейные и железоделательные заводы, канатные, парусные и другие мануфактуры, научились корабли строить, научились воевать не только на суше, но и на море, а главное, научились учиться. И поражения сменились победами. Сначала освободили Орешек, древнюю русскую крепость, стоявшую у истоков Невы (захватчики на свой манер ее перекрестили - Нотебургом стали звать, а Петр назвал Шлиссельбургом, что по-русски значит „Ключ-город" - ключ к морю), потом взяли крепость Ниеншанц у устья Невы, там, где в нее впадает река Охта, и вскоре овладели всей Ижорской землей. А дальше одна за другой последовали блестящие победы, или, как тогда говорили, „виктории": под Полтавой, под Выборгом, в славных морских баталиях у Гангута и Гренгама.
Но еще задолго до Полтавы и Гангута, 16 мая 1703 года, на маленьком Заячьем островке, неподалеку от устья Невы, заложил Петр крепость, от которой пошел город Санкт-Петербург.
Воздвигнув новую столицу на только что отвоеванной территории, в непосредственной близости от границы, Петр, этот, по словам Энгельса, „действительно великий человек", как бы заявил на весь мир, сколь прочно утвердилась Россия на берегах Балтийского моря. Не испугала его ни близость шведов, хвалившихся, что построенные здесь русскими города все равно будут ими взяты, не остановило и то, каким предстал перед ним этот отвоеванный край.
