– В прошлом месяце была наша первая годовщина. И знаете, что мне купил мой молодой влюбленный муж? Кухонный комбайн!
– Это был намек, Виктория.
Викки театрально закатила глаза. Рихтер тоже.
Стараясь не улыбаться, Александр посмотрел на Татьяну, которая наслаждалась шоколадным тортом и вряд ли обратила на это внимание. Она всем сердцем обожала электрические приборы для кухни. Не было такой электрической открывалки для консервов, или блендера, или кофеварки, которые не приводили ее в дикий восторг. Она каждую субботу посещала хозяйственные магазины, читала инструкции, а потом вечером потчевала Александра их техническими особенностями, как будто эти инструкции были стихами Пушкина.
– Таня, милая, лучшая моя подруга, – сказала Викки, – пожалуйста, скажи, что ты согласна! Тебе не кажется, что кухонный комбайн – крайне неромантическая вещь?
Осторожно подумав с набитым ртом, Татьяна спросила:
– А какой именно комбайн?
На Рождество Александр купил Татьяне кухонный комбайн «Китчен айд», лучший из всего, что имелось на рынке. А внутри она нашла золотое ожерелье. Несмотря на набитый людьми дом и Энтони, спавшего на диване на террасе, они с Александром в рождественскую ночь занимались любовью при свечах, и на Татьяне не было ничего, кроме этого ожерелья, и она сидела на нем, и ее мягкие шелковистые волосы развевались, как грива, и ее теплая грудь покачивалась.
Она принарядилась в желтое легкое платье с коротким жакетом; волосы были заплетены в свободную косу. Она принесла Александру обед, но не нашла его на строительной площадке: там были только кровельщики, трудившиеся на чердаке нового строения. Она стояла около машины и, пока ждала, думала о своей дорогой Викки, только что уехавшей, и о том, как неудобно было Энтони всю ту неделю, пока у них гостили Викки и Том. К тому же Викки была не такой, как всегда. Она вышла за Рихтера год назад, после стремительного романа, а теперь он собирался уехать в Корею, а ей туда не хотелось, но что делать молодой замужней красотке, пока ее муж на другом конце света? Викки прекрасно знала, как жилось Татьяне в одиночестве в Нью-Йорке.
– Я не хочу жить, как Таня, – как проклятая вдова! – жаловалась Викки всем, даже Александру.
– Расскажи мне, – попросил он Викки, – как именно она страдала? Только избавь от мрачных подробностей.
Викки была ошарашена, и Татьяне пришлось спасать подругу, утащив мужа прочь и покончив с этим разговором.
Мысли Татьяны были прерваны кровельщиками, прекратившими работу и уставившимися на нее. Смутившись, она вернулась в машину, но едва успела сесть, как…
– Привет, Таня. – В окно постучал Стив Бэлкман и открыл дверцу. – Александра здесь нет. Он, должно быть, забыл, что ты придешь.
– Вряд ли, – ответила Татьяна, неохотно выходя из машины.
– Ему пришлось поехать в контору, взять какие-то бланки для чертовых инспекторов. У меня оказались неправильные. Он скоро вернется.
Татьяна сомневалась, стоит ли ждать.
Стив откашлялся.
– Пожалуйста. Чем меньше слов, тем лучше.
– Если я тогда обидел тебя в госпитале, приношу извинения.
– Никаких обид.
Который час?
– Ты знаешь, я бы и слова тебе не сказал, зная об Александре.
Скажи это прежнему бригадиру и его девушке.
– Я просто дурака валял. Я очень счастлив с Амандой.
«Человек может быть счастлив с любой женщиной, пока он ее не любит», – подумала Татьяна, вспомнив бессмертного Оскара Уайльда. Но промолчала, просто отступила на шаг. Ей не нравилось, как таращились на нее кровельщики. Они бы не вели себя так, будь здесь Александр.
Стив улыбнулся.
– Ты сегодня чудесно выглядишь, – сказал он, окидывая ее взглядом. – Пойдем, познакомлю тебя с нашими людьми.
Качая головой, Татьяна сказала:
– Я не королева, Стив. Я жена Александра. Так что сделай одолжение, не знакомь меня с другими людьми.
Улыбка Стива слегка дрогнула.
– О, но мы здесь все друзья. Поверь мне, твой муж отлично это знает.
– Нет, – холодно произнесла Татьяна. – Не думаю, что он в этом уверен.
Когда Александр вернулся, на лице Стива застыла улыбка, и они с Татьяной уже оставили тему понимающей натуры Александра. Александр отдал Стиву подписанные бланки, забрал Татьяну и корзинку с ланчем к своему грузовику, и там они пообедали в стороне от всех.
– Ты чудесно одета, Таня, – сказал Александр. – Мне это не нужно, а уж тем животным тем более.
Ей не хотелось говорить то, что она думала: почему бы ей не нарядиться, чтобы те люди проявили к тебе чуточку больше уважения?
Он наклонился к ней:
– Они все просто задницы, не обращай на них внимания. Ладно, мне пора возвращаться. Поцелуй меня.
У нее чуть припухли губы и немного растрепались волосы от его рук, заодно забравшихся и под трусики, когда они вернулись на площадку. Когда Александр провожал Татьяну к ее машине, кто-то пронзительно засвистел.
Александр посмотрел на кровельщиков, заканчивавших обед:
– Вы что, не в своем уме?
Никто не принял это на свой счет.
Татьяна уехала без комментариев.
Александр собрался уйти без комментариев.
Но не успел еще отойти, как старший кровельщик одарил его понимающей улыбкой.
