– Боже мой, Александр! – прошептала она, дрожа всем телом. – Уже пять утра!
Он вывалился из кабины, уронив ключи на гравийную площадку, наклонился к Татьяне, от него сильно несло спиртным и табаком, но еще и…
Внутри Татьяны все болезненно перевернулось. Перевернулось, как в тот момент, когда она начала думать, что он погиб.
От него пахло дешевым парфюмом.
Качаясь из стороны в сторону, он мимо нее потащился в дом, упал на кровать и заснул мертвым сном как был – в одежде, в ботинках… Татьяна раздела его и как-то умудрилась уложить под одеяло. Она обыскала всю его одежду, сама не знала зачем, а потом заглянула в бумажник. Выйдя из дома, она тщательно осмотрела грузовик и бардачок – может, в поиске презервативов? Это было ужасно. Но ничего не нашлось. Однако запах дешевых духов висел вокруг и теперь витал над их кроватью.
Татьяна легла рядом с ним, обняв его одной рукой. И было уже почти семь утра, когда она сумела заснуть.
Энтони разбудил ее в десять, шепча: «Мама, мам…»
Александр все еще беспробудно спал.
Татьяна встала, приняла душ, приготовила завтрак для Энтони; сама она есть не могла. Зазвонил телефон; это была Маргарет, последняя из тех, с кем Татьяне хотелось бы поговорить.
– Как он там с утра? – бодро спросила Маргарет. – Ты слышала, что они вчера учудили?
– Нет. – Татьяна села. – Маргарет, мне, вообще-то, нужно идти…
– Они сняли двухкомнатный номер в Вествард-Хо, почти в центре города. Я слышала, там был просто скандал, – хихикнула Маргарет. – Что-то вроде представления со стриптизершами. Тебе бы расспросить Александра об этом, когда он протрезвеет. Билл со Стивом жутко напились.
Татьяна повесила трубку. Она изо всех сил сдерживала тошноту.
Они с Энтони отправились по магазинам. Она даже записки Александру не оставила.
Когда около четырех они вернулись домой, Александр вышел на дорогу им навстречу – выглядел он отвратительно, но был уже почти трезв.
– Привет.
К счастью, не успела Татьяна ответить, как Энтони принялся болтать с отцом, и тот отвлекся.
Татьяна молча достала покупки, а Александр и Энтони отнесли их в дом. Александр зашел в кухню и снова сказал «привет», подталкивая ее.
Она ответила «привет» и повернулась к холодильнику.
– Поцелуй меня, Таня.
Она подняла голову, не глядя на него. Он поцеловал ее, а потом сказал:
– Посмотри на меня.
Она широко открыла глаза и уставилась на него.
– А-а-а, – протянул он, – ты расстроена.
– Я не просто расстроена, – ответила она, хлопая дверцей холодильника.
Энтони потащил отца наружу, чтобы показать ему рыболовный эсминец, который он сооружал в сарае.
Татьяна ушла в спальню и переоделась, чтобы выйти из дому. Она надела новое фиолетовое шелковое платье от Джонатана Логана, которое только что купила, – со сборчатой отделкой на пышной юбке и бархатным воротничком. Этим вечером она подвела глаза черным карандашом, наложила румяна и даже накрасила губы красной помадой. Она лишь раз пользовалась этой помадой для Александра, когда была его сиделкой. Воспоминание о их ночи в пятницу вызвало боль. Она надела серьги, нитку жемчуга, и надушилась дорогими духами (чтобы ослабить запах дешевых, все еще витавший в их спальне, над ее прекрасным покрывалом!), и наконец надела новые розовато-лиловые туфли-лодочки на высоком каблуке. Она как раз заканчивала причесываться, когда в спальню вошел Александр. Он несколько мгновений стоял, наблюдая за женой, сидевшей у туалетного столика. Глядя на него в зеркало, Татьяна сказала:
– Там со вчерашнего дня осталось много говяжьего рагу и куча хлеба и масла…
– Я знаю, где лежит еда. – Он пинком закрыл дверь за собой.
Она слышала такой звук лишь тогда, когда он подхватывал ее на руки, чтобы понести к кровати. От этого ей тоже стало больно.
– Что ты делаешь? Вечером же девичник, забыл?
Александр тихо сказал:
– Ты же мне говорила, что не пойдешь.
– А ты говорил, что вернешься в час. – Татьяна изо всех сил старалась говорить ровным тоном.
– Я напился. Забыл позвонить. Бар закрывается в два.
– А как насчет номера в Вествард-Хо, они когда закрываются?
Он замолчал, потом вздохнул. Она не в силах была посмотреть в зеркало на его лицо.
– Это все чертов Стив, – сказал наконец Александр. – Он уже не мог идти и попросил меня помочь ему подняться наверх.
– Ну, это вроде как слепой вел слепого?
– Я ушел вскоре после того, но мне понадобилась целая вечность, чтобы добраться до дому.
– И правда. Потому что ты всю ночь вел себя так, словно никакого дома у тебя и нет.
– О чем это ты?
– Александр! – воскликнула она, резко разворачиваясь лицом к нему. – Хватит уже!
Он стоял перед ней.
– Ты меня видела прошлой ночью?
– Нет! – огрызнулась Татьяна. – Но мне достаточно было увидеть тебя в пять утра! Можешь ты отойти в сторонку?
– Я три часа добирался домой! Мне приходилось останавливаться каждую милю и закрывать глаза. Наверное, я даже заснул где-нибудь у дороги. Я не мог вести грузовик! Я старался не попасть в аварию. Я думал, ты именно этого хочешь.
– Отлично. А ты надел презерватив ради безопасности?
– Ох, черт побери!
– Не кричи… Энтони! – процедила она сквозь зубы.
– Он в сарае.
