Через несколько минут Татьяна услышала, как Александр отпирает дверь спальни.
– Все в порядке, Энт. Пойди погуляй минутку. Все в порядке. Дай маме с папой… ну, просто погуляй.
Энтони упрямился.
– Что ты сказал? Иди на улицу!
Умытая, с красными глазами и влажным лицом, Татьяна вышла из ванной.
– Оставь его в покое, он ничего плохого не сделал!
У нее дрожали руки, она прошла мимо Александра и погладила Энтони по щеке и поцеловала в макушку.
– У тебя все хорошо, мама? – со слезами спросил Энтони.
– Все прекрасно, милый, – ответила она, боясь, что у нее сорвется голос. – Ни о чем не беспокойся. Сегодня вечером ты побудешь с папой. Мама пойдет погулять.
Она вышла из дома, села в свою машину и уехала.
За ужином Александр и Энтони не разговаривали, но, когда они уже мыли посуду, Александр сказал:
– Малыш, взрослые иногда спорят. Это нормально. Вы с Сержио разве не спорите?
– Не так.
– Ну, это скорее случается между взрослыми.
– Я никогда не слышал, чтобы мама так кричала. – Энтони снова заплакал.
– Тихо, тихо. Иногда даже твоя мама расстраивается.
– Не так.
– Иногда.
– Раньше не было.
– Не часто такое, верно. Но иногда.
– А куда она уехала?
– Встретиться с подругами.
– Она вернется?
– Конечно! – Александр глубоко вздохнул, глядя на сына. – Конечно, Энт! Послушай, все будет прекрасно. Просто… Эй, а хочешь пойти в кино?
Вечерний поход в кино с отцом всегда был для Энтони невероятной наградой. Он взбодрился. Они поехали в единственный кинотеатр Скотсдейла, чтобы посмотреть «Величайшее шоу мира». Александр сидел, ничего не видя, и курил. Он не слышал ни слова. Он понятия не имел, что происходило на экране. Что-то там было об артистах на трапециях. Но он думал только о Татьяне и «Золотом корале». И возникавшие перед ним картины делали его глухим и слепым. Татьяна, возможно, и не знала многого о мужчинах, зато Александр знал их слишком хорошо.
После фильма он повел Энтони в кафе-мороженое; они болтали о бейсболе, футболе, баскетболе; даже немного поговорили о польских лесах. Энтони, который слышал от Татьяны кое-какие истории, желал узнать побольше от отца.
– Мамуля мне говорила, что ты прошел через Польшу почти без поддержки, без оружия, с одним танком, с пленными, и солдатами, и людьми, которые никогда прежде не сражались, но ты их всему научил, и ты ни разу не прятался позади, хотя твой лейтенант возражал.
– А ты спрашивал маму, откуда она это знает?
Энтони пожал плечами:
– Я решил, что лучше не знать, откуда мама знает многое из того, что она знает.
– Более чем согласен.
Возвращаясь к грузовику, Энтони взял Александра за руку.
Татьяна все еще не вернулась.
Уложив Энтони в постель, Александр стал думать, не пойти ли ему в «Золотой кораль», но он не мог оставить сына одного в доме.
Это было просто глупо!
Его Татьяна – с толпой возбужденных, чересчур веселых девиц, и все они пьяны, танцуют… И солдаты подходят к его жене…
Он просто не в силах был это представлять.
…Пьяные мужчины приглашают ее, их руки на ее теле, в переполненном дымом клубе… и что она может сделать, чтобы остановить их, даже если захочет?
Он просто не мог об этом думать!
Александр сел в грузовик и завел мотор, потом заглушил его, понимая, что не может уехать. Вернулся в дом, шагал туда-сюда, курил, пил, курил, смотрел на часы. Уже было одиннадцать. Он ушел в рабочий сарай и сделал новый косяк для сломанной двери ванной комнаты.
Когда выключил циркулярную пилу, то услышал шум мотора на подъездной дороге. Отряхнув с себя опилки как смог, он медленно вернулся в дом.
Дверь в тускло освещенную спальню была открыта. Татьяна сидела перед туалетным столом, снимала серьги. Александр остановился в дверях, потом вошел. Он был так напряжен, что подумал: сначала надо взять себя в руки, а уж потом разбираться с женой, но, когда он ее увидел, воинственность его покинула. Он хотел только ощутить покой, утешение, облегчение. Александр подошел к Татьяне, не закрыв дверь, и остановился за ее спиной. И молча стоял, наблюдая, как ее светлые волосы падают вдоль спины, и смотрел в зеркало на ее лицо, чуть наклонив голову. Ее руки теперь снимали жемчуг; расстегнуть нитку сразу ей не удалось. Он вздохнул и отодвинул в сторону ее волосы:
– Дай-ка я…
Он не спеша расстегнул замочек и положил ожерелье на туалетный стол.
– Как Энт? – спросила она.
– В порядке.
– Ты его покормил?
– Конечно. И еще водил в кино.
– Ему должно было понравиться. Провести время с тобой.
От Татьяны совсем не пахло алкоголем, или табаком, или другими людьми. Нисколько. От нее пахло все теми же мускусными духами, которыми она надушилась раньше. Александр стоял очень близко, прямо за ее спиной; он прижимался животом к ее голове, пахнувшей клубникой, ее волосы были в его руках…
– Поможешь мне раздеться? – тихо спросила она. – Мне не дотянуться до застежек.
Александр расстегнул ее платье, задержавшись ладонями на ее обнаженных руках. Наклонившись, поцеловал в плечо. Она отодвинулась:
– Не надо, хорошо?
– Таня…
– Просто не надо, ладно?
