Стоя рядом с мужем, она нежно прижималась к нему, подавая еду. Печеный картофель, лук-порей и хрустящий бекон… Александр заявил, что лучше не бывает.
– Что тут еще?
– Лук. Бекон. – Татьяна засмеялась. – И еще поджаренный хлеб, немножко.
– Ну конечно.
– И чуть-чуть морковки, и чеснока, и масла, и куриного бульона, и капелька молока, и все это тушилось около часа. Я так рада, что тебе нравится, милый.
На десерт она приготовила для него заварные пирожные со сливками и шоколадным соусом и черный русский чай. Александр так наелся, что не мог встать из-за стола.
– Чем бы ты это ни заслужил, пап, ты должен снова постараться. Мам, это было потрясающе!
– Спасибо, сынок.
Татьяна с Энтони мыли тарелки, когда Александр спросил:
– Так что же я такого замечательного совершил?
Держа в руках тарелку, Татьяна сказала:
– Просто у меня отличная новость для вас. Угадайте, что это?
У Александра сердце остановилось в груди. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет…
– Меня повысили!
Он шумно выдохнул:
– Тебя… что?!
– Шура, я теперь старшая сиделка приемного отделения!
Александр затих. Энтони затих.
– Мам, это же отлично, – сказал он наконец, покосившись на отца. – Поздравляю!
Александр промолчал. Теперь он понял, к чему были нарядная блузка и лук-порей.
– Разве ты не рад за меня? – спросила она, слегка нахмурившись. – Мне предложили повышение!
– И ты уже согласилась?
Татьяна замялась:
– Ну… я сказала, что сначала поговорю с мужем, но…
Кивая, Александр перебил ее:
– Хорошо, давай поговорим об этом, только… – Он посмотрел на Энтони. – Попозже.
Энтони отвел взгляд.
Позже, на террасе, разговор продолжился:
– Милый, повышение, – разве это не отлично?
– Да, прекрасно, – согласился он, куря и не глядя на нее. – Семь тысяч долларов в год. Таня, наша прибыль в прошлом году после расчета с рабочими и выплаты налогов составила девяносто две тысячи. Бизнес процветает. Тебе незачем держаться за работу. Наша земля стоит теперь по десять тысяч за акр. Это почти миллион долларов, если ты вдруг разучилась считать. Так что мне приятно, конечно, что тебя повышают, но… давай заглянем вперед. – Он помолчал. – Это повышение означает больше часов работы?
– Всего одна дополнительная смена, милый.
Он ждал.
– Всего четыре дня в неделю! А ты работаешь шесть дней.
– Я знаю, сколько дней я работаю, Татьяна. И в какой день будет эта дополнительная смена?
Татьяна закашлялась и отвернулась.
– Я буду работать в понедельник, среду, четверг… ну и в пятницу с семи до семи… – Татьяна помолчала и добавила очень тихо: – В ночную смену.
– Не расслышал. Что?
– Ночная смена. С семи вечера в пятницу до семи утра в субботу…
Должно быть, она поняла выражение его лица, потому что быстро добавила:
– Но я буду дома с Энтони в субботу, как всегда. И я знаю, что ты должен ездить в Юму, но вы с Энтони можете забирать меня прямо из госпиталя утром в субботу, и мы поедем оттуда. Посплю в грузовике. Все будет отлично! Правда! Мы все организуем. Извини, но, как старшая, я должна буду работать в самую напряженную ночь недели. Это очень большая ответственность.
Он курил и молчал.
Она придвинулась ближе:
– У меня будут свободные дни во вторник, субботу и воскресенье… А все другие сиделки должны работать хотя бы один из выходных…
– Ты и сейчас мало бываешь дома, – перебил ее Александр. – Ты бросаешь семью на четырнадцать часов трижды в неделю. Сорок два часа тебя нет дома. В пятницу ты вернулась почти в половине девятого.
– Айрис опоздала, – виновато пояснила Татьяна.
– И теперь ты хочешь отсутствовать еще и целую ночь. Уходить из дому
– Милый… – умоляюще заговорила Татьяна. – Ну что мне делать? – Она коснулась его руки; он отдернул ее. Татьяна встала лицом к нему. – Я знаю, тебе не нравится моя работа. Она тебе никогда не нравилась. Но это мое занятие. Это я сама. Я должна работать…
– Чушь! Ты предпочитаешь работать.
– Ради нас!
– Нет, Таня, ради себя самой.
– Ладно, а ради чего работаешь ты? Разве не ради себя?
